Эйстейн поёжился.

— Это тебе, — сказал он и протянул Харри телефон, который теперь светился и вибрировал.

Харри приложил телефон к уху.

— Да?

Пауза.

— Сейчас буду.

Он сунул телефон в карман.

— Грип очнулся.

— И?

Харри включил передачу и начал поднимать стекло.

— Говорит полными предложениями.

В боковом зеркале Эйстейн видел, как «Эскорт» ускоряется к перекрёстку, а пешеходы торопливо переходят на красный. Харри даже не пришлось пользоваться клаксоном: старый, громко тявкающий мотор сделал работу за него.

Эйстейн взял книгу о Джоне фон Неймане, но снова отложил. Продолжал курить и смотреть вслед приятелю. Мало чему в жизни Харри он завидовал, но вот это хотел бы иметь и сам. Работу, которая и спустя столько лет могла придавать человеку то голодное, лихорадочное выражение, какое появлялось у Харри, когда он выходил на след убийцы.

 

— Такой выстрел был бы опасен для жизни и для вас, и для меня, — сказал врач, торопливо шагая вместе с Харри по больничному коридору. — Но у этого пациента в грудную клетку вживлена титановая пластина.

— Титановая пластина?

— Да. Мы устанавливаем их, когда грудную клетку нужно реконструировать после травм, например полученных в автомобильных авариях, или при заболеваниях вроде рака.

— И всё же, — сказал Харри. — Звучит довольно невероятно, что тонкая пластина могла остановить пулю, выпущенную в упор.

— О, пулю она бы не остановила.

Врач и Харри отошли в сторону, пропуская медбрата, катившего кровать.

— Если бы это была пуля, пациент был бы мёртв. К счастью, пули не было.

— Что вы имеете в виду?

— Это был холостой патрон. Из тех, что используют…

— В кино, — сказал Харри.

— Именно. Но если приставить ствол вплотную к груди и нажать на спуск, велик риск, что давление пороховых газов пройдёт сквозь мягкие ткани и разрушит сердце. Я такое уже видел. И вы, возможно, слышали о Брэндоне Ли? Его убили на съёмочной площадке, когда выстрелили холостым патроном.

— М-м.

— Здесь повреждены только мягкие ткани перед пластиной. Понимаю, при таком количестве крови всё выглядело драматично, но кровопотеря тоже была не такой значительной, как, вероятно, казалось.

— Но он был без сознания. Разве не из-за кровопотери?

— Нет.

Они свернули направо в новый коридор.

— Нет?

— Пациента накачали препаратом, который ещё предстоит подробно исследовать судмедэкспертам. Всё, что я могу сказать: речь должна идти о сильном депрессанте ЦНС, то есть веществе, которое приглушает сигналы тревоги в центральной нервной системе. Передозировка может быть смертельной, но здесь, к счастью, всё обошлось.

Полицейский в форме, стоявший у двери палаты Грипа, узнал Харри, кивнул ему и открыл дверь.

На единственной кровати в палате полусидел бледный Кнут Грип. Грудь охватывала широкая повязка, воду он пил через трубочку.

— Оставлю вас поговорить, — сказал врач и исчез.

Харри проводил его взглядом, потом повернулся к Грипу, который криво улыбнулся.

— Без цветов?

— Если бы я и собирался купить что-нибудь в цветочном, то венок, — сказал Харри, вытаскивая из-под окна стул и придвигая его к кровати. — Но вид у тебя такой, будто тебя вот-вот выпишут.

Грип попытался пожать плечами, но движение заставило его болезненно поморщиться.

— Так они и говорят, — простонал он. — Я слышал, это ты меня нашёл. Спасибо, Харри.

— Nada, я просто делал свою работу.

— За то, что человек делает свою работу, благодарность принимать можно, знаешь ли.

— Ладно, спасибо за спасибо, — улыбнулся Харри, достал блокнот и стал шарить по карманам в поисках ручки. — Значит, в тебя, как я понимаю, встроили броню.

— Да, несколько лет назад у меня был рак грудной стенки. Насколько я понял, эта металлическая пластина спасла меня уже во второй раз.

Харри щёлкнул кнопкой ручки.

— Готов коротко рассказать, что произошло?

Харри увидел, как на лице Грипа проступило отчаяние, и не понял, как его трактовать.

— Вот именно, Харри. Я ни черта не помню.

— Я имею в виду, что происходило до того, как всё отключилось.

— Я понимаю. И не знаю. Последнее, что помню: я дома и собираюсь приготовить себе что-нибудь из Fjordland. После этого — будто занавес опустили.

Харри посмотрел на Грипа.

— Ты хочешь сказать, что не знаешь, кто в тебя стрелял?

Грип кивнул.

— Меня, видимо, накачали наркотой. Но я и этого не помню.

— Окей, — сказал Харри, глядя на пустую страницу блокнота. — Кто был рядом до того, как всё отключилось?

— Я. И Джеронимо. То есть моя собака. Что вы с ним…

— Олегу пришлось его забрать, чтобы он ещё сильнее не загрязнил место происшествия. Но сейчас он в собачьем приюте Solplassen, с ним всё хорошо.

— Хорошо. Ещё раз спасибо.