Харри сел рядом с больничной койкой.

— То, что мы где-то забываем, как правило, можно найти. И именно поэтому мы здесь. Это Хильде Витт, она психолог и специалист по восстановлению памяти под гипнозом.

— Вот как? — сказал Грип и непонимающе посмотрел на неё.

— Мы хотим, чтобы ты позволил загипнотизировать себя, — сказал Харри. — Чтобы доктор Витт смогла заглянуть в то, что у тебя спрятано в подсознании.

Грип дважды моргнул.

— Она может?

— Да, может, мы уже пробовали это на свидетелях.

— Правда? — спросил он и посмотрел на Витт с выражением, похожим на смесь заворожённости и испуга.

— Мы даже добивались признаний под гипнозом, — сказал Харри. — Жаль только, что в суде мы, конечно, не могли их использовать.

Грип почесал лоб.

— Я…

— Да?

Он надул щёки, выпустил воздух.

— Дайте мне подумать.

— Ты чего-то боишься, Грип?

Грип бледно улыбнулся.

— Когда кто-то собирается инспектировать твой подвал… ты бы тоже немного насторожился, Харри?

Харри криво улыбнулся.

— Как я уже сказал, ничего из того, что ты скажешь, мы не сможем использовать против тебя. Так что, если ты присваивал деньги на работе или спал с женой коллеги, это останется тайной между тобой и Витт: она обязана хранить профессиональную тайну. Но мы пытаемся остановить серийного убийцу.

Грип примирительно поднял руки.

— Я чертовски хорошо это понимаю, Харри, и всё, о чём прошу, — дайте мне немного времени. Пусть вся эта дрянь выйдет из организма, чтобы я мог яснее думать.

Дверь открылась, вошла медсестра и объяснила, что ей нужно сменить пациенту повязки, а это они предпочитают делать без посторонних в палате.

— Может, память вернётся сама, — сказал Грип. — Если нет, я, наверное, соглашусь на гипноз. Ладно?

Харри медленно кивнул.

— Хорошо, Грип. Отдыхай. Мы вернёмся.

— Что это тебе дало? — спросила Витт по дороге к парковке.

— Подтверждение, что он лжёт, — сказал Харри. — Он знает, кто пытался его убить. И по какой-то причине он больше боится рассказать нам об этом, чем того, что убийца вернётся и доведёт дело до конца.

Харри достал телефон. Убрал его обратно.

— Кто это был? — спросила Витт.

— Бывший работодатель.

— Ты врёшь.

— Да?

— Это женщина. Ты ухмыляешься.

— Работодатель — женщина, да, но я не ухмыляюсь.

— Ты ухмыляешься внутри. Я же вижу, я психолог.

— Господи.

Хильде Витт громко рассмеялась.

 

— Спасибо, что нашли время, — сказала Софи Гулльстранд.

— Да что вы, — сказал Харри. — «Эскорту» полезно немного полазить по подъёмам. И мне тоже.

Они припарковали машины у Трюванна и поднялись к башне, где стояли вдвоём, выдыхая морозный пар в луч света от фонаря. Оттуда открывался вид во все стороны: на юг — к городу и фьорду, на север — туда, где лес и необитаемая глушь тянулись во тьму на многие мили.

— Ужасно всё это, с убийствами, — сказала она. — Но по большей части это хороший и мирный город.

— По большей части, — сказал Харри и достал пачку сигарет. — Не возражаете, если я?..

Она кивнула. Он сунул сигарету между губами, заметил её взгляд и протянул пачку ей. Она рассмеялась.

— Хотите испортить двадцать лет воздержания?

— Простите, — сказал он и уже собирался убрать пачку в карман, когда почувствовал её руку на своей.

— Да плевать.

Она щёлкнула пальцем по пачке и вытащила сигарету.

— Дети только что съехали из дома, так что…

Харри прикурил ей.

— Белая зажигалка? Вы знаете, что Джими Хендрикс…

— И вы туда же? — вздохнул Харри.

Она затянулась, втягивая пламя.

— Значит, знаете и всё равно ею пользуетесь.

— Видимо, люблю жить опасно, — сказал Харри и прикурил свою сигарету.

Они выдохнули дым в темноту.

— Джим Моррисон, — сказала она. — Разве многие его тексты не просто немного банальные попытки казаться глубоким? Вроде «Let's swim to the moon, у-у…»

— «Let's climb through the tide», — улыбнулся Харри. — Согласен. Но парню только-только стукнуло двадцать, можно сделать ему небольшую скидку.

— Двадцать, и он отчаянно хотел быть Рембо. Кем вы хотели быть, когда вам было двадцать?

— Трудно сказать. Дедом. Во всяком случае, всем тем, чем не был мой отец. Хотя он в этом не виноват. А вы?

— Я хотела быть лучшей. Лучшей в школе, лучшей в картинге, самой популярной. Именно в таком порядке.

— Вы всем этим были?

— Я уделывала всех по всем предметам в школе и, будучи единственной девочкой в своей картинговой категории, обгоняла всех мальчишек. Ergo…

— Популярнее всех вы не были.

— Именно, — рассмеялась она и затянулась. — И это было совершенно нормально.

— Мм.

— Ладно, — сказала она. — Я хотела рассказать вам, что Ламай Неслунд завтра получит выплату по страхованию жизни.