— Я над этим работала. Язык — это власть. Я не хотела, чтобы окружающие имели надо мной власть только потому, что знают язык лучше. И понимала: скорее всего, у меня будут дети, говорящие по-норвежски. Перейдём к вашим вопросам?

Харри кивнул и посмотрел на лист, присланный Катрине. Вопросы были те же, какие он задал бы и сам.

Есть ли у вас предположение, что могло произойти?

Знаете ли вы, были ли у мужа враги и кто именно?

Видел ли кто-нибудь, как вы входили или выходили из квартиры, и может ли подтвердить время?

Владели ли вы или ваш муж огнестрельным оружием?

Страдали ли вы психическими заболеваниями, обследовались или лечились по их поводу?

Могли ли вы застрелить мужа и не помнить этого?

На всё она ответила «нет» и молчала во время пауз — ментальных присосок Харри: большинство людей не выдерживали и начинали говорить, стоило задающему вопросы позволить тишине затянуться и стать достаточно неловкой.

— Вернёмся к оружию, — сказал Харри. — По данным реестра, у вашего мужа было разрешение на ношение пистолета «Вальтер». Можете показать, где он?

Она покачала головой.

— Он давно его потерял. Мы стреляли в рыбу… как называется… большие зубы, в камышах.

— Щука?

— Щука, да. Мы стояли в лодке, я светила на воду, а когда щука показалась, Биргер выстрелил. Я прежде не слышала выстрела, так испугалась, что потеряла равновесие и упала на него. Пистолет упал в воду. Мы его не нашли, хотя на следующий день ныряли. Вернее, ныряла я. У меня получалось лучше. В Таиланде мы много плавали под водой.

— Вы с мужем часто стреляли рыбу?

— Нет, только один раз. Мы едва познакомились, пили вино в домике и немного… дурачились. Потом лежали в лодке и так смеялись. Пистолет исчез, но Биргер сказал, что это неважно. Мы так смеялись.

Она по-прежнему говорила ровно, но Харри видел слёзы в её глазах.

— Посмотрим, — сказал он, опуская взгляд к листу, будто шёл по перечню дежурных вопросов. — Пропало ли что-нибудь, что могли забрать взломщики?

— Нет. Только дочка говорит, что исчезли часы, которые ей подарили на Рождество. Но не думаю, что воры взяли бы часы за несколько сотен крон и ничего больше.

— Согласен. Вы с мужем в последнее время ссорились?

— Нет.

— Вам известно, изменял ли он вам?

— Да.

— Вот как. С кем?

Она вздохнула.

— Да, мне известно, изменял ли он. И он не изменял.

Харри забыл, что в тайском всё устроено логичнее: двойного отрицания там нет.

— Вы уверены?

Она снова вздохнула.

— Вы женаты?

— Был. Я вдовец.

— Мне жаль. Но тогда вы знаете, верно?

— Изменяла ли она?

— Было ли у неё что-то, что мешало вашим отношениям? Если не мешало, значит, она не изменяла. Поэтому Биргер не изменял. Он никогда не сделал бы ничего, что навредит семье. Семья была для него всем.

Её голос и взгляд были твёрдыми. Харри почти не сомневался, что она говорит правду.

— Кстати, я солгала, — произнесла она, словно отвечая на эту мысль, и Харри бессознательно втянул воздух носом, проверяя, не издают ли его мысли какой-то запах.

— Насчёт измены?

— Нет, насчёт ссоры. За день до смерти мы поссорились.

— Из-за чего?

— Из-за денег.

— Можно подробнее?

— Он взял заём у… у тех, у кого не следует занимать.

— У кого?

— Не знаю. Знаю только, что денег было много и он их не вернул, хотя срок займа уже… истёк.

— Тогда они, вероятно, придут требовать деньги у вас.

— Я тоже так думаю.

Харри изучал её лицо — широкое, со следами оспы или юношеских высыпаний. Карие глаза излучали спокойствие, тихую уверенность человека, который знает, что справится почти со всем.

Вдова с двумя детьми и долгом перед ростовщиками. Он кашлянул.

— Если он задолжал много и был готов на всё ради семьи, мог ли он организовать собственное убийство?

— Нет, — ответила она без страха и так быстро, что Харри понял: сама уже думала об этом. — Не дома, когда я и дети рядом. Никогда. Он не мог знать наверняка, что мы будем в подвале.

— Но вы не исключаете, что он мог обдумывать самоубийство, чтобы обеспечить вас?

Она устало улыбнулась.

— Вы через многое прошли, Харри. Это заметно. Я права?

Он помедлил и кивнул.

— Я тоже. Поэтому мы ничего не исключаем, правда?

— Пожалуй, нет. А значит, я должен задать следующий вопрос. — Он увидел, как она внутренне напряглась: она знала, какой вопрос сейчас прозвучит. — Вы убили своего мужа?

Она сглотнула.

— Нет.

Харри вдохнул.

— Вы готовы подписать соглашение о проверке на детекторе лжи и ответить в том числе на этот вопрос? Имейте в виду: если тест покажет, что вы лжёте об этом или о чём-то ещё, одного результата будет недостаточно, чтобы компания отказала в выплате. Но если он покажет, что вы говорите правду, велика вероятность, что компания перестанет тратить силы на проверку этой версии.

Он видел, что она размышляет. Основательно.