— В тот день, когда они придут, не факт, что у тебя будет время сбегать в подвал.

— Они?

Мужчина взял со стопки на комоде в прихожей что-то похожее на брошюру.

— Прочтите. В отличие от газет, здесь написана правда. Неприятная, но это правда, которую большинство людей не способно увидеть.

Харри остановился в дверях.

— Вы сказали, что не общаетесь с соседями. Значит, с Грипом или его братом тоже не разговаривали?

— Не разговаривал, но я прекрасно знаю, кто такой Каландер. Он был гением.

— Вот как?

— Я немного крутился в киноиндустрии, но очень давно. Каландер меня не помнит.

— Вы говорите «был гением», а не «есть»?

— Бог дал каждому из нас дар. Но если мы пользуемся им не так, как Он задумал, Он может забрать его обратно. Каландер отказался использовать свой талант. Это предательство не только самого себя и Бога, но и всех нас. Всего сообщества. Потому что дар даётся отдельному человеку, чтобы он приносил пользу всем.

Харри медленно кивнул.

— Спасибо…

— Гудмунд.

— Гудмундсон. Надеюсь, вам удастся поймать того, кто ранил Грипа.

— Сделаем всё, что сможем, — сказала Витт.

На обратном пути по обледенелой дорожке Витт поскользнулась. Харри выбросил руку, и она машинально обхватила его обеими руками. Он узнал этот запах — её запах. Ему показалось, что он чувствует её тепло сквозь оба пальто.

— Ой, — рассмеялась она и так и повисла на нём, не двигаясь.

— Мм.

Он приподнял её и отстранил, чтобы она снова встала на ноги. Они пошли дальше. Она взяла его под руку и засеменила рядом.

— А ты быстрый, — сказала она.

Он задумался, имеет ли она в виду его реакцию или то, как быстро он прервал объятие. А потом сообразил, что она, конечно, именно этого и добивалась — чтобы он задумался.

Когда они поравнялись с синей полицейской машиной без опознавательных знаков, он высвободил руку и постучал по стеклу. Оно опустилось, а Харри достал блокнот и начал писать.

— Как тебя зовут?

— Юлие Оннеруд.

— Хорошо, Оннеруд. Если Грип выйдет из дома, следуйте за ним и сообщайте мне, куда он едет. Ясно?

— Но у нас приказ…

— Через пару минут по рации получите новый. — Он вырвал листок и протянул им. — Сейчас отправьте мне эсэмэску на этот номер и держите меня в курсе.

— Так вот зачем, — сказала Витт, когда они пошли дальше, а Харри ждал, пока Катрине возьмёт трубку. — Ты не хочешь, чтобы Грип знал, что за ним следят, потому что думаешь, что он может вывести нас на Тима Каландера. Верно?

— Ну. Нет, я так не думаю. Но пока исключить этого нельзя…

— Ты и правда не исключаешь, что он захочет помочь брату? После того как фактически подал его нам на блюдечке?

Из телефона донёсся голос:

— Алло? Харри?

— Привет, шеф. Мне нужно, чтобы ты приказала следить за Грипом, если он выйдет из дома. Я не хочу исключать…

— Что он может вывести нас на Каландера, — закончила Катрине. — Посмотрю, что скажет прокурор полиции.

— Спасибо.

Харри отключился, и они с Витт сели в машину.

— Значит, — сказала Витт, — Грип хочет помочь Тиму Каландеру?

— Не помочь, — сказал Харри. — Может, остановить.

— То есть заставить его сдаться? Метод Роммеля — положить револьвер на письменный стол?

— Не знаю. Просто не думаю, что Грип из тех, кто станет сидеть и ждать. В его взгляде я увидел человека, который чувствует вину. И, может быть, ответственность за младшего брата, у которого всё пошло наперекосяк. В любом случае, если Грип хоть немного догадывается, где Тим, думаю, он туда поедет.

Они ехали молча.

Высадив Витт у Олафиаганген и провожая её взглядом до двери, Харри почувствовал беспокойство, тягу, связанную не только с алкоголем. Но, возможно, и не только с Хильде Витт.

Часы подсказали ему, что надо поспешить, если он хочет вовремя попасть на ужин к Хельге и Олегу. Он включил передачу, нажал на газ и врубил на полную громкость «God's Gonna Cut You Down» Джонни Кэша. Не потому, что эту песню нужно было слушать громко, а в попытке заглушить псов в животе и дьявола на плече.

ГЛАВА 62.

Могущественна она, смерть.

Я стараюсь сосредоточиться только на ней. Погрузиться в искусство, позволить кадрам, бегущим по экрану передо мной, указать направление, решить, куда нам двигаться. Что реально, что вымысел, и существует ли вообще между ними граница? Эти люди в одном кадре живы, а в следующем — мертвы. Тайна скрыта от нас: всё происходит где-то между двумя из двадцати четырёх кадров, составляющих секунду. В какое-то незаметное мгновение они исчезают, уходят куда-то ещё. Должно быть, так оно и есть.