Он довольно посмотрел на Харри.

— Слу.

— Слу?

— Нет, слу-у! Полицейская машина.

И правда: теперь Харри тоже услышал далёкую сирену. Когда чёрный Mercedes-Benz Vito «Дельты» остановился у тротуара в пятидесяти метрах перед ними, сирена уже была выключена.

Ничего не произошло.

Свет в окне виллы погас.

— Мой колабль заглужен тиглиными зубами.

На миг Харри подумал, что их заметили, что они сидят здесь под уличным фонарём как на ладони. Но затем дверь машины «Дельты» открылась, и он понял, что всё наоборот. «Дельта» связалась с энергоснабжающей компанией и просто согласовала точный момент отключения электричества в доме. Даже в шлеме и забрале Харри сразу узнал Фалкейда, командира отряда, когда тот вышел из машины. Спокойная, уверенная манера двигаться. В чёрном, с MP5 на груди.

— Халли?

— Да. Мой корабль загружен тупицами.

— Ха-ха! Ты смешной!

Фалкейд пересёк пустую дорогу, открыл калитку и быстро двинулся по обледеневшей гравийной дорожке впереди шестерых своих людей. Они опустили приборы ночного видения и рассредоточились: по двое в каждую сторону, причём двое исчезли за домом. Фалкейд и двое последних, подняв оружие, двинулись к входной двери.

— Мой колабль заглужен Тоне.

— Тоне?

— Тоне из детского сада. Я хочу её на моём колабле. Твой ход.

Харри разглядел в темноте, как таран, рассчитанный на одного бойца, качнули к замку входной двери, услышал хруст и увидел, как трое на крыльце исчезли в доме.

— Мой корабль загружен зубами.

— Это я уже сказал. Ты плоиглал.

В зеркале Харри увидел, как знакомая машина подкатила сзади и остановилась. Витт вышла, подошла к «Эскорту» и села на пассажирское сиденье.

— Они уже внутри, — сказал Харри.

— Кто ты?

Витт обернулась к заднему сиденью.

— Привет. Я Хильде. А ты кто?

— Угадай.

— Э-э… Уле?

— Его зовут Герт, — шепнул Харри.

— А. Привет, Герт.

— Мой колабль заглужен тюбиком зубной пасты.

— Ого, это уже целая фраза. Мой корабль загружен толстыми большими пальцами.

— Большими пальцами! — икнул Герт. — Хильде смешная. И класивая.

— Хорошо, — сказал Харри и в тот же миг увидел, как Фалкейд вышел на крыльцо с телефоном у уха, покачал головой и стал всматриваться в сторону дороги.

— Тима Каландера нет дома, — сказал Харри.

— Вот как, — сказала Витт. — Значит, мои услуги здесь не нужны, и я ещё успею на ужин с…

— Твои услуги нужны на десять минут, — сказал Харри и расстегнул ремень безопасности. — Если вы доиграете на Т, я скоро вернусь, и тогда возьмём С. Договорились?

Гертово «да!» заглушило прошептанное Витт «нет».

Харри бегом поднялся к дому и остановился у калитки. Фалкейд заметил его, кивнул и подозвал к себе.

— Дом проверен, никого нет, — тихо сказал Фалкейд. — Нет и признаков, что совсем недавно там кто-то был.

— Хорошо, — сказал Харри. — Криминалисты уже едут. Можете поставить кого-нибудь на пост на случай, если он всё-таки вернётся?

— Да.

Харри прошёл мимо Фалкейда и вошёл в прихожую.

Куртка на крючке.

Под ней — пара кроссовок, а рядом невысохшее пятно от растаявшего снега и соли. Куртка была слишком тонкой для зимней погоды, а на этом пятне недавно стояла зимняя обувь. Тим Каландер оделся и вышел отсюда, а не бежал сломя голову. Харри прошёл через две гостиные и кухню, по пути включая свет. Чисто и прибрано. На стенах старые пейзажи. Унаследованная, ухоженная мебель. Пианино и книжная полка с несколькими книгами в кожаных переплётах: Диккенс, Гамсун, Фолкнер, Вирджиния Вулф. На кухне — плакат Харриет Баккер. Никаких личных фотографий. Классический запад Осло. Никакой роскоши — просто добротный быт верхушки среднего класса тех времён, когда в Норвегии ещё не было достаточно богатых людей, чтобы они составляли отдельный класс.

Впечатление несколько изменилось, когда он поднялся по лестнице на второй этаж и включил свет. Перегородки между комнатами, прежде служившими спальнями, были снесены, и теперь здесь было большое рабочее помещение, явно использовавшееся для монтажа фильмов.

Потёртое кожаное кресло с высокой спинкой стояло перед письменным столом с двумя мониторами среднего размера, а за ними — закреплённый на стене огромный экран, наверное, девяносто дюймов. У противоположной стены стоял стеллаж с глубокими полками, на которых размещались разные электронные блоки и устройства почти антикварного вида. Несколько книг явно были о кино; во всяком случае, он узнал имя Уолтера Мёрча, монтажёра, работавшего над фильмами серии «Крёстный отец» и The Conversation. Он узнал и большинство VHS-кассет, заполнявших две полки под видеомагнитофоном Sony. Citizen Kane. All About Eve. Seven. Peeping Tom. Platoon. Sunset Boulevard. Night of the Hunter. Zodiac. «Семь самураев». Cure.