Цисура выкрикнула имя Аэлиуса. Кассандана приказала своим стражникам помочь ей. Рука Аэлиуса легла на рукоять меча на бедре, в то время как он метнул в Сарай молнию, едва не ослепив её. Она знала, что произойдет, еще до того, как это случилось.

— Кадра!

Второй разряд Аэлиуса ударил в щит с ослепительной вспышкой — за секунду до того, как его клинок вонзился Кадре в грудь.

Щит задрожал, когда Сарай упала на колени. Он затрясся, когда из горла Кадры вырвался стон нечеловеческой боли. Но он продержался, пока атака Аэлиуса не была поглощена, а затем исчез, оставив мужчину стоять перед ней на коленях. С опущенной головой. С клинком в груди.

Нет. Она замотала головой. Этого не может быть.

— Сарай, нам нужно уходить отсюда. — Анек овладел собой. — Идем! Пока Аэлиус не ударил снова!

Тот, о ком шла речь, сложил руки на груди, пока в Эквитасе воцарилась полная ужаса тишина.

— Похоже, ваш чемпион мертв. — Вытерев пот со лба, Аэлиус окинул испытующим взглядом людей, которые так рьяно штурмовали сцену, а теперь в страхе отпрянули от него. — В самом деле, какой вред я причинил вам, прося довериться богам? Напротив, я обогатил ваши жизни. Один этот факт заслуживает того, чтобы меня канонизировали как Святого.

— Аэлиус, — начала Кассандана, но зубчатый клинок молнии врезался ей в плечо. Пожилая Тетрах стиснула зубы от боли, но взмах её руки породил полупрозрачный щит из багровых молний, окруживший Сарай, Анека и толпу. — С тебя хватит.

Аэлиус пренебрежительно взглянул на неё. — Тебе не одолеть меня, Кассандана. — Он посмотрел на толпу. — Перебейте их всех, обвините Кадру, и жизнь пойдет своим чередом.

Они все умрут. Как Туллус и К…

Нет. Он просто ранен. Нет ничего, что ты не смогла бы исцелить.

Не обращая внимания на то, что творилось вокруг, она опустилась перед ним на корточки и погладила его по щеке.

— Я уже однажды тебя исцелила. Я могу сделать это снова. — Она нащупывала пульс. Ждала.

Ждала.

Ты не сможешь почувствовать пульс, если так дрожишь, напомнила она себе. — Сначала мне придется вытащить клинок. Так что…

— Сарай, остановись. — Чьи-то руки схватили её за плечи, мягко оттягивая назад. Она сопротивлялась, но хватка только усилилась.

— Не мучай себя так. — Голос Анека дрожал, на его лице застыло выражение муки. — Его больше нет.

— Он здесь! Ему нужен целитель. Я могу помочь!

— Посмотри на него, — тихо сказал Анек. — Посмотри на него и скажи мне, что ты видишь.

Разозленная, Сарай повернулась к Кадре, сглатывая ком в горле при виде его избитого лица, ожогов, нанесенных Аэлиусом. Его одежды превратились в лохмотья, разрубленные на груди, где торчала рукоять меча Аэлиуса. И он не двигался.

Её сердце треснуло.

— Нет, я не принимаю это… — Она опустилась на колени перед человеком, который всего мгновение назад защищал её, и затрясла его за плечи. — Он не мог уйти вот так, не сказав ни слова!

Анек притянул её к себе в крепком объятии.

— Сарай, мне так жаль.

Аэлиус пожал плечами.

— Не волнуйтесь. Вы все скоро отправитесь вслед за ним.

Он вытянул руку, в которой формировалась молния, и она оцепенело ждала удара; паника в глазах Кассанданы говорила о том, что даже она не уверена, выдержит ли её щит атаку Аэлиуса.

Красная полоса прорезала щеку Аэлиуса, и огонь в его руке погас, когда кинжал с лязгом упал на пол позади него. Он коснулся пореза и медленно обернулся, выглядя странно уязвленным, прежде чем его черты лица ожесточились.

Глаза Цисуры остекленели, она стояла, словно белокурая марионетка, чьи нити только что перерезали, её рука всё ещё была вытянута после броска.

— Только не ты. — Огонь вспыхнул в его ладони, когда он схватил Цисуру за горло. — Только не после всех этих лет.

Губы Цисуры приоткрылись в немом крике, как раз в тот момент, когда Кассандана рывком поднялась на ноги, выхватывая меч из ножен.

— Отпусти её, — прорычала она.

Аэлиус сверкнул глазами на обеих женщин, вокруг него разрастались сети пламени.

Всё летит к чертям. Сарай оцепенело сжала холодные руки Кадры.

— Тебя не может не быть. Ты… ты говорил, что принадлежишь мне. — Её голос дрогнул.

Анек выглядел так, будто вот-вот заплачет. — Сарай, пожалуйста, отпусти его…

Её разобрал маниакальный смех.

— Он не отпустил меня! А я преследовала его… так долго ненавидела. Мы оба были неправы и разрушили свои жизни из-за того, что он сделал. — Она указала на Аэлиуса, который сейчас дуэлировал с Кассанданой и Цисурой. — И теперь боги делают это?

Боги. Одна единственная мысль отделилась от её горя с абсолютной, пронзительной убежденностью. Она вырвалась из хватки Анека, выхватывая их кинжал из ножен.

— Что бы ты ни задумала, не делай этого, — процедили они, бросив взгляд туда, где Цисура вырвалась из схватки и побежала вниз по помосту к ним.