Нежно-голубая ювелирная коробочка. Она открыла её. Внутри, в углублении, лежал золотой браслет-шарм. К нему было прикреплено два шарма: сердечко с гравировкой «Сёстры» и кулончик в форме собаки — точь-в-точь как Блоссом. — Я решила, что золото будет под стать ожерелью от твоей мамы, — сказала Стеф. — На каждый твой день рождения и на каждое Рождество буду добавлять по шарму. Всегда, всю оставшуюся жизнь.

Лаки расплакалась. — Не могу, — сказала она. — Не могу принять.

Стеф ахнула. — Тебе не нравится? Прости, я думала…

— Нет, нет. Дело не в том, что не нравится. Просто… это слишком много. Всё здесь не так. — Она сглотнула подступающий рыдающий вздох. Рано или поздно Стеф и её мать узнают о лжи — их с отцом лжи. Рано или поздно всё рассыплется.

Лаки убрала браслет в коробочку и зажмурилась. Жирная слеза выкатилась и потекла по щеке.

— Не понимаю, почему ты так грустишь, — сказала Стеф. — Это… это тебя расстраивает мысль о маме?

Лаки открыла глаза. Стеф подарила ей ответ. Она вытерла щёки. — Да, — солгала она. — Я не хочу носить никаких украшений, кроме своего ожерелья. Как-то нечестно кажется… — Лаки прикрыла лицо рукой. — Прости, — сказала она сквозь пальцы. — Очень, очень прошу прости.

— Это я должна прощения просить.

У двери послышался шум, и девочки обернулись. В проёме стояли Дарла и Джон.

— Всё в порядке, девочки? — спросила Дарла. Лаки вытерла слёзы кулаками. Глубоко вздохнула.

— Можно мне поговорить с папой? — сказала Лаки. — Наедине?

Позже, в старом «Бьюике», Лаки всё ещё видела пар своего дыхания. Ждать, пока машина прогреется, разумеется, не было времени. После того как Стеф наконец заснула, Лаки в темноте собрала кое-какие вещи — одежду и книги, какие нашлись на ощупь, — и запихала в школьный рюкзак. Браслет с шармами она взяла, зная, что отец отчитает её потом, если нет.

«Можно взять кое-что», — шептал отец, пока они крались через гостиную. Блоссом шла следом — хвост метёт. Лаки проигнорировала намёк, прошла мимо всех подарков и осторожно открыла входную дверь, пока отец держал собаку — одно из многого, о чём ей предстояло забыть.

Может, Стеф решила, что шум — это топот оленьих копыт, или просто спала крепко. Не важно. Они были уже на шоссе, в милях от этого дома. Они никогда больше не увидят Стеф и Дарлу.

Лаки выдохнула большим белым облаком, пока отец набирал скорость на пустой дороге: в Сочельник никто не выезжал; все, кто ехал домой на праздники, уже приехали. Только такие, как они, были бы на улице в такую ночь. Перекати-поле. Перелётные птицы.

— Что я могу сделать, чтобы тебе было легче, малышка? Всё-таки Рождество.

— Ничего, — сказала Лаки.

— Так лучше, — в конечном счёте сказал отец, когда расстояние между ними и Бельвью ещё увеличилось. Он убрал одну руку с руля и положил на её руку. — Мы больше не будем впутывать людей. Слишком легко пострадать — и нам, и им — когда нужно думать о людях и их чувствах.

— А что, если мы просто перестанем всем этим заниматься? Что, если переедем куда-нибудь, осядем, и ты найдёшь работу — как другие отцы? А я пойду в школу. Ты всегда говорил, что я умная. Я училась бы, потом старшая школа, потом хороший университет. Нашла бы работу и заботилась бы о тебе. Не обязательно так жить.

Он включил радио — рождественские гимны. Выключил. — Знаю, ты хочешь быть как другие дети — но, может, ты не понимаешь: то, чего ты по-настоящему желаешь, — это чтобы я был как другие отцы, — сказал он. — А я не такой. Я не знаю никакой другой жизни. Не знаю, как это изменить. Какую работу я вообще мог бы найти?

— Ты справился бы с чем угодно. Я видела.

Но он снова замолчал, и они уже подъезжали к границе Вашингтона и Орегона, когда она поняла: разговор окончен.

— Достань карту, Лаки. Вот умница. Давай решим, куда дальше.

ГЛАВА ДЕВЯТАЯ

Лаки смотрела в окно автобуса, медленно перебирая в уме один плохой вариант за другим. Когда она добралась до автостанции Сан-Франциско — всё ещё не решила. Она смотрела на расписание, подумывала купить билет до Фресно — но к Присцилле ещё не была готова. Если вообще когда-нибудь будет.

Только вот — что, если Присцилла знает, где Кэри? Важно ли ей это? Лаки отогнала мысль. Нужно двигаться вперёд — за боль от предательства Кэри, за всё остальное, что причиняло ей боль в прошлом.

Но имена, которые она годами старалась не вспоминать, всё равно всплывали, пока она глядела на расписание в руке. Дарла. Стеф. Она так старалась никогда о них не думать — после того как они с отцом уехали от их дома. Как отец мог считать, что от Стеф и Дарлы будет хоть какой-то толк? Разве они уже недостаточно причинили им боли?

Она снова и снова водила пальцем по расписанию, отвергая все пункты назначения. В конце концов просто закрыла глаза и ткнула пальцем. Открыла. Бейкер-Сити, Орегон.

Перед посадкой она купила «Сан-Франциско Кроникл». Только одна статья заслуживала внимания:

МОЛОДАЯ ПАРОЧКА «БОННИ И КЛАЙД», БЕЖАВШАЯ ИЗ БОЙСЕ, ВСЁ ЕЩЁ СКРЫВАЕТСЯ

Судья Верховного суда Айдахо выдал ордер на арест Алейны Кэденс, 26 лет, и Дэвида Фергюсона, 30 лет, в связи с обвинениями в инвестиционном мошенничестве и отмывании денег.