Охранник взглянул на водительское удостоверение, потом на неё. — Сделали причёску? — Лаки кивнула. — У него есть ещё один посетитель. Только что вошла. Так что вам придётся подождать в зоне ожидания перед комнатой для свиданий, пока не придёт ваша очередь.

Лаки опустилась на треснутый пластиковый стул. Кто навещает отца? Она стиснула зубы от раздражения, пока тянулись минуты.

Почти через час из комнаты для свиданий вышла женщина. Лаки не видела её девять лет. Тёмно-коричневые волосы убраны в низкий короткий хвост, выбриты снизу. Свободные джинсы, майка, рабочие ботинки со стёртыми мысами. Марисоль Рейес. Бывший «деловой партнёр» отца по тому делу, которое и посадило его в тюрьму.

— Лаки?

Она встала. — Что случилось? Вербуешь Джона в новую рискованную аферу — когда выйдет? Тебе вообще разрешено сюда приходить, Рейес?

— Условия досрочного освобождения не запрещают посещения заключённых. И нет, конечно же я не вербую его. — Она потянулась к карману.

Охранник шагнул вперёд и сказал: — Эй! — когда та достала прямоугольник картона.

— Просто даю ей визитку, — сказала Рейес. Охранник подошёл и осмотрел её перед тем, как передать Лаки и вернуться на место. «Марисоль Рейес, — гласила карточка. — Водитель Фонда третьего срока Сан-Диего».

— Что это?

— Организация, в которой я теперь работаю. Некоммерческая…

— Серьёзно, Рейес?

Рейес хотя бы хватило совести покраснеть и отвести взгляд. — Всё легально. Это группа адвокатов, которые помогают третьесрочникам — таким, как твой отец, — выйти на свободу. Я водитель, как написано на карточке. Забираю людей, если адвокатам удаётся добиться их освобождения, помогаю с документами, одеждой, едой, с поиском жилья…

— И, может, вербуешь их? Для своей так называемой благотворительности? Может, навязываешь их Присцилле? Тебе должно быть стыдно…

— Я больше не работаю на Присциллу. Ты же знаешь, как я всегда хотела вырваться от неё. Но послушай — у нас нет времени говорить об этом. Твоему отцу плохо. — Рейес бросила взгляд на часы за их спинами. — Тебе нужно зайти к нему.

— Как плохо?

— Забывает. Многое. Просто позвони мне, хорошо? Поговорим об отце, но… — Она шагнула ближе и понизила голос. — Я видела тебя по телевизору. И обещала твоему отцу всегда смотреть за тобой. Позвони мне.

Потом Рейес вышла из комнаты ожидания, а Лаки прошла в комнату для свиданий — что-то вроде столовой. Она разглядела отца — сидел один за столом в углу, уставившись в пустоту. Он стал меньше.

Завидев её, он попытался встать, потом снова сел. Вина, которую ей удавалось держать в узде, окружила её роем.

— Привет, дядя Джон, — сказала она, усаживаясь за стол.

— Как дела, Лаки?

— Не надо меня так называть, — тихо сказала она.

— Прости. Это было…

— Сара.

— Правильно. — Он улыбнулся, смущённый. — Прости. Давно уже. Сара Армстронг. Моя племянница.

— Рейес говорила, что тебе нездоровится.

Он нахмурился. — Говорила? Ты видела её там? Ну, не настолько уж мне плохо.

— Десять минут до конца! — крикнул охранник у двери.

Обрывки чужих разговоров поднялись вокруг. «Так скучаю по тебе…» «У нас кое-какие трудности…» «Лапша быстрого приготовления была бы неплохо, ещё шоколадка…» «Малышка Кэти вчера такое выкинула…»

— Я в беде, — наконец сказала Лаки. Но улыбалась, чтобы со стороны выглядело как обычный разговор. Отец тоже улыбнулся — улыбка чуть дрожала. — Кэри. Он…

— Он снова объявился — столько лет спустя?

— Это сложно. Я не говорила тебе, но мы были вместе. Последние десять лет. — Невозможно было понять, удивлён ли он. Он выглядел скорее обиженным. — Прости, ладно? Нет времени всё объяснять — но он меня бросил.

— А, ладно, туда ему и дорога. Я не говорил тебе, но всегда знал, что он…

— Ты не понимаешь. Мы… работали. — Она смотрела на отца, надеясь, что он поймёт. — Зашли слишком далеко. Были задействованы большие деньги. Чужие.

— Понятно, — сказал отец. — Я знаю, что значит «работать».

— У нас был план. Уехать на Доминику. Но вместо этого он сбежал. Позавчера. Теперь меня ищут. Я в беде. — Она увидела боль в его глазах — и это было тяжело: боль, которую она намеревалась причинить ему, уехав.

— Правда, не знаю, чем могу помочь, — сказал он грустно. — Не отсюда. Прости, малышка. Я никогда не хотел, чтобы с тобой такое случилось.

— Но у меня есть кое-что, что может помочь. Кое-что важное. — Она покосилась на ближайшего охранника, но тот не обращал на них внимания. — Помнишь, как мы с тобой ездили в детстве, ты всегда позволял мне покупать лотерейный билет с моими счастливыми числами? Помнишь?

— Конечно, — сказал он. — Как же.

— Я купила билет — чтобы вспоминать тебя.

— Как будто я умер или что-то такое? Ушёл из твоей жизни, и всё, после всего, что было…

— Я выиграла.

Он замолчал. Несколько раз моргнул. — Сколько?

— Весь банк.

— Не шути.

— Я выиграла триста девяносто миллионов долларов.