Делла оставалась до тех пор, пока не убедилась, что Аннет ничто не угрожает в ближайшее время. Затем она отправилась на поиски Галеон, зная, что ту должны были поместить где-то неподалёку. Камера Аннет была одной из первых, но подземелье уходило дальше, спиралью спускаясь в недра земли. Делла заметила сэра Дарика и последовала за ним вниз.

— Вот, сэр. — произнёс молодой рыцарь, занося поднос с едой в тёмную камеру. В этом месте не было ни естественного света, ни проблеска надежды.

Галеон сникла в углу. С неё сняли доспехи, а волосы рассыпались по плечам.

— Больше не сэр. — пробормотала Галеон, невидящим взглядом уставившись в противоположную стену. — Больше нет.

— Вы всегда будете сэром. Для нас, сэр.

— Не стоит так говорить.

Сэр Дарик пожал плечами, поставил поднос, а затем вышел, заперев за собой дверь. Делла проскользнула внутрь, нуждаясь в том, чтобы быть ближе к Галеон. Никакие железные решётки не могли остановить её в этой форме.

Делла заметила предмет, наполовину спрятанный под миской, в тот же момент, что и Галеон. Галеон выхватила его, небрежно опрокинув еду на пол.

Она сжала до побеления костяшек ту самую зелёную ленту. А затем наконец сломалась. И Делла сломалась вместе с ней, видя это.

Галеон свернулась калачиком на сыром полу, прижимая ленту к лицу и сотрясаясь от рыданий.

Делла обхватила её своей бесформенной сущностью, пытаясь удержать, пытаясь утешить.

Этого не должно было случиться. Галеон не должна была там оказаться. Ей не должно было быть так не всё равно. И Делле тоже.

В какой момент всё пошло настолько наперекосяк?

В тот момент, когда Делла влюбилась. Должно быть, эта боль и была любовью. Иначе не было бы так больно.

Делла не знала, сколько она пробыла в этой лишенной окон темнице вместе с Галеон. Она оставалась там до тех пор, пока больше не могла выносить этого. Она не могла переваривать боль Галеон, будучи не в силах хоть как-то помочь.

Делла проведала Аннет, которая мирно дремала, прежде чем безвольно поплыть по дворцу.

Она наблюдала, как её свадьба превращается в похороны. Как трагично — умереть в день своей свадьбы. Как удобно — все гости уже собрались.

Они одели её в свадебные одежды. Делла изучала саму себя несколько бесстрастно, пока её укладывали на носилки, чтобы отнести в склеп. Столько внимания и церемоний вокруг её смерти Делла никак не ожидала. Но это было не ради Деллы. Это было ради принцессы Корделии.

Был подан свадебный пир. Делла уселась на стол между молчаливым принцем Хенриком и принцем Валином. Принц Хенрик набросился на еду так, словно не ел несколько дней. Принц Валин был бледен, кольцо на его пальце крутилось всё быстрее и быстрее, пока он смотрел в пустоту, а нетронутая еда на его тарелке остывала.

Сэр Алвор наклонился и тихо прошептал ему на ухо: — Королеву известили, Ваше Высочество.

Принц Валин побледнел ещё сильнее. Он оглянулся через плечо, инстинктивно повернувшись к пустому пространству позади пустующего кресла Деллы. Печаль исказила его лицо, но затем оно превратилось в угрюмую маску, и он потянулся за вином. Потерянный мальчишка перерезал свой якорь.

Делла увидела достаточно. Принцы больше не имели значения ни в её жизни, ни в её смерти. Она отправилась на поиски той, кто имела.

Галеон дрожала, прижавшись к холодной стене своей камеры. Она поддавалась этому чувству, цеплялась за этот дискомфорт, за всё, на чём могла сосредоточить свой разум хоть на мгновение, лишь бы отвлечься от поглощающего её пустого отчаяния.

Деллы не стало. Вот так просто. Совсем как Лиллиан. Галеон держала её на руках и понимала, что опоздала. Галеон подвела того, кто был ей дороже всего. Снова.

Галеон жалела, что принц не довёл дело до конца своим мечом. Тогда бы ей не пришлось быть здесь и чувствовать всё это.

Всё было кончено. Её жизнь уже была кончена. Она не знала, что принц Валин собирался с ней сделать, но надеялась, что это будет нечто быстрое и жестокое. Худшим наказанием было бы просто оставить её наедине с собственным разумом. Возможно, именно этого она и заслуживала.

Как такое могло произойти? Совершила ли Галеон какую-то ошибку, не подозревая об этом, прошлой ночью? Было ли это как-то связано с магией Деллы? Делла была в порядке — сонной, но в порядке — когда Галеон уходила… или нет?

Знала ли Делла, что умрёт?

Это ужасное осознание ударило Галеон словно молотом по груди. Делла попрощалась с ней. Она велела Галеон взять выходной на остаток ночи.

Делла знала. И всё равно оставила Галеон.

Галеон не думала, что способна пролить ещё больше слёз, но у неё получилось. Она обхватила голову руками и сжала её, словно пытаясь выдавить мысли и образы, повторяющиеся снова и снова и снова.

Делла, мертва. Лиллиан, мертва.

Галеон обещала беречь их.

Галеон должна была понимать, что нельзя снова отдавать своё сердце. Она была дурой. Ей ни за что не следовало уходить прошлой ночью. Может быть, если бы она осталась…