Металлический нагрудник уперся в грудь Деллы, когда она выгнулась навстречу. Сэр Галеон судорожно вздохнула.

— Будь всё иначе? — спросила Делла.

— Что? — хрипло переспросила сэр Галеон, и внутри у Деллы всё задрожало.

— Вы сказали «будь всё иначе». И что бы вы сделали? — Магия в крови Деллы всё еще бурлила слишком сильно, делая ее безрассудной. Она скользнула бедром по внешней стороне бедра сэра Галеон.

— Нам нельзя. — повторила сэр Галеон. — Мы не можем.

Делла знала, что сэр Галеон права. Всё было не иначе. Делла и так уже опаздывала на ужин. Ей нужно было притвориться, что она в порядке, и впихнуть в себя немного еды. А потом ей нужно прокрасться мимо этой прекрасной женщины.

Руки Деллы опустились, наконец отпуская сэра Галеон, и та поспешно отступила.

Делла постаралась не обращать внимания на укол обиды. Все отстранялись. Всегда уходили.

— Мне нужно переодеться к ужину. Пришлите кого-нибудь помочь мне. — сказала Делла, вновь надевая маску принцессы.

Галеон наблюдала, как принцесса улыбается принцу Валину и клюет свою еду. Она всё еще была бледной, но в свете факелов и вечерних свечей это было трудно заметить.

Галеон видела это. И предпочла бы не видеть.

От врезавшегося в память ощущения рук на ее коже, ласкающих ее, колени Галеон готовы были подогнуться. Ее так давно никто так не обнимал. Она усыпила эту потребность, когда предала Лиллиан земле. Но каким-то образом новые, нуждающиеся руки пробудили ее вновь.

Галеон поступила правильно, сказав «нет». Она не могла пойти по этому пути, даже если часть ее жаждала этого сильнее, чем следующего вдоха. Только не с принцессой. Не с женщиной, обрученной с принцем Галеон. Не со своей будущей королевой.

Галеон, должно быть, временно помешалась, раз вообще допускала такие мысли. Возможно, она слишком долго лишала себя физической близости. Возможно, дело было вовсе не в принцессе, а в естественном желании тела Галеон получить то, чего у него не было десять лет. Когда они вернутся во дворец, Галеон пойдет в город и…

И что? От мысли о поиске какой-нибудь незнакомой женщины ее затошнило. Галеон не хотела другую женщину. Она не думала, что когда-нибудь захочет, после Лиллиан. Она находила многих достаточно привлекательными, чтобы вызвать мимолетный трепет там и тут. Было несколько украденных, лишенных страсти поцелуев, которые быстро заканчивались. Но ничего более глубокого. До этого момента, очевидно.

Галеон посвятила свою жизнь принцу и находила в этом утешение. У нее была цель. У нее была честь. Она не отбросит всё это, как бы восхитительно ни выглядела принцесса в своем темном, облегающем платье, с волосами, касающимися талии.

Галеон напомнила себе о своей клятве и долге защищать принцессу. Она сосредоточилась на этом, пока аристократы, не обращавшие на Галеон никакого внимания, смеялись, пили и болтали. Принцесса была частью их круга. Галеон была той, кто стоял в стороне и наблюдал. Так было, и так будет всегда. Так и должно быть.

Чего хотела Галеон или чего желало ее предательское тело, не имело никакого значения. Цель Галеон заключалась в том, чтобы оберегать принцессу. И она будет делать это любой ценой.

ГЛАВА 9

—

МОЛНИЯ И ГРОМ

Делла лежала без сна под кваканье ночных звуков. Она ждала, пока не стихнет шуршание шагов по земле и не смолкнет гул перешептывающихся голосов. Затем подождала еще немного.

Воздух был прохладным, когда она свесила ноги с уютной койки. Веревки под матрасом скрипнули, и она замерла, покосившись на дверь.

Задняя стенка шатра была прибита колышками и натянута, чтобы ткань не провисала. Делла нащупала нижний край и нашла один из колышков. Медленно и осторожно она расшатала его, и он поддался, дав ей как раз достаточно слабины.

Сначала она выглянула наружу, убедившись, что за ней никто не наблюдает, а затем протиснулась снизу и выскользнула в залитую лунным светом ночь. Влажная трава и грязь испачкали ее ночную сорочку, но это не имело значения.

Сперва она двигалась медленно, стараясь не шуметь и оглядываясь через плечо. Убедившись, что погони нет, она ускорила шаг, а затем побежала. Она понимала, что может заблудиться, но ей нужно было уйти подальше. Затеряться в дикой глуши долины было лучше, чем позволить магии поглотить себя.

Она нашла неглубокий овраг и замедлила бег, переводя дыхание. Это место вполне сгодится.

Делла опустилась на колени; сосновые иголки впились сквозь испорченную, тонкую ткань сорочки. Она закрыла глаза и стиснула зубы.

Громкое эхо в ее сознании напомнило о боли, которая уже приближалась. Ложь обещала, что она никогда не познает эту боль, стоит ей лишь сдаться. Зачем очищаться, если можно просто отдаться магии?

Делла вонзила пальцы в землю. Как только она начнет, остановиться уже не сможет. Она сделала успокаивающий вдох.