И даже не нашел в себе сил и смелости признаться мне в этом. Просто молча исчез. Самоудалился, внеся меня в черный список и бросив по телефону.

Детский сад.

И если бы я случайно не оказалась в тот день в больнице и не узнала, что девушка, которая в жизни Сергея, как он говорил, просто «мимо проходила», я бы так и сидела в неведении и в ожидании этого кобеля.

- Звучит, как претензия, Сергей, - бросаю, вскидывая подбородок. - Какие-то проблемы?

Из последних сил удерживаю голос ровным. Даже равнодушным. Хотя внутри все трепещет от волнения. От осознания, что отец и наш сын впервые в жизни находятся в одном помещении, шум в ушах нарастает, и резко становится душно. Воздух становится густым, липким, вязким, словно его кто-то выкачал из помещения.

- Так сложно ответить на вопрос?

Тихомиров просто весь насквозь пропитан злостью и ненавистью. Каждое слово он буквально выплевывает мне в лицо.

Он изо всех сил делает вид, что спокоен, но я слишком хорошо знаю этого мужчину.

Когда-то я научилась читать его по одному взгляду. По едва заметно дернувшемуся уголку губ. По напряженной линии плеч. По тому, как опасно сужаются глаза.

Шесть лет прошло.

А я все еще безошибочно считываю каждую его эмоцию.

- Очевидно, я здесь работаю, - развожу руками, стараясь сохранять спокойствие.

Еще не хватало напугать Илюшу. Или, не дай Бог, чтобы сын выбежал с привычным «Маааам!», и Сергей смог его рассмотреть. Он не дурак, столько лет прослужил в органах, у него свое охранное агентство, сразу сложит два и два, и поймет, чей это ребенок.

Да, Илюша больше похож на меня, но в то же время он унаследовал и черты отца, и они бросаются в глаза. В его улыбке, взгляде, упрямо сжатом подбородке слишком много Тихомирова. Как говорит Стелла, тут даже экспертиза не нужна, чтобы понять, что Илюша Тихомировской породы.

Но я всеми силами буду стараться, чтобы Сергей не узнал о ребенке!

Он просто нас недостоин! Не заслуживает такого сына, как Илья. И уж точно не заслужил называться его отцом.

И я не хочу, чтобы Илюша брал пример с отца-кобеля, для которого верность пустое слово. Который имел все, что движется, и понятия не имеет, сколько у него по миру бегает незаконнорожденных детей!

Лучше никакого отца, чем…такого!

Сергей продолжает буравить меня чуть сощуренным взглядом. Так смотрят следователи на подозреваемых на допросах. Будто пытаются залезть под кожу, добраться до души и вытащить наружу все мои тайны.

От накалившейся атмосферы вокруг становится нестерпимо душно. И пальцы на автомате тянутся к вороту рубашки и расстегивают две верхних пуговицы.

Жадно втягиваю воздух…и чуть не давлюсь им, напарываясь, как на сук, на острый, презрительный и брезгливый взгляд.

- Столько лет прошло, а ты все не меняешься, - буквально выплевывает, как оскорбление.

Каждое слово звучит как хлесткая пощечина.

- О чем ты? – недоумеваю. Меня бросает в жар и по ложбинке позвоночника скатываются бисеринки пота.

- На меня все эти уловки давно не действуют, - насмешливо кивает подбородком на несчастные пуговицы. – Раньше я велся, как идиот, а сейчас мне плевать. Я давно прочно и счастливо женат.

Невольно бросаю взгляд на его правую ладонь. И от вида поблескивающего широкого обручального кольца получаю здоровый такой кол в сердце.

- И больше не пытайся меня соблазнить, Лина. Иначе я немедленно доложу о твоих «подвигах» твоему руководству.

Я теряю дар речи.

От унижения. От злости. От желания ударить его со всей дури.

Господи, ничего не изменилось за эти годы! Самомнение у этого мужчины по-прежнему размером с Эверест!

На глаза наворачиваются слезы от несправедливых обвинений.

Шесть лет назад я была готова пожертвовать собой. Лечь под дружка бывшего мужа, только бы помочь Сергею избежать тюрьмы.

Я была готова уничтожить себя ради него!

И вдруг слышу это!

За что?! Чем я такое заслужила?!

Пытаюсь подобрать достойный и, самое главное, приличный ответ, но подбегает Елисей, и мне приходится проглотить слова вместе с болью. Не выяснять же отношения при маленьком ребенке!

- Папа, папа, я уже оделся! – весело сообщает мальчишка, дергая отца за штанину. – Я молодец?

Лицо Тихомирова меняется мгновенно.

Будто кто-то щелкнул выключателем.

- Конечно, сынок, - Сергей ласково улыбается и треплет пацана по макушке.

- Пошли скорее, - неугомонный мальчишка тянет отца за руку в сторону выхода. - Я хочу домой, к маме! Она мне обещала мороженое…

В душе все переворачивается, стоит только вспомнить недавние слова моего сына, произнесенного с такой болью. И сердце захлебывается в крови от того, что отца и сына разделяет лишь тонкая стена. Несколько шагов. Несколько секунд. Они так близко...

И так бесконечно далеко друг от друга.

И мой мальчик никогда не сможет иметь полной семьи. Никогда не сможет иметь того, кого ему так не хватает.

Отца.