Слышать, как они оскорбляют людей, которых я за эти месяцы успела хорошо узнать, вызвало слепую ярость даже во мне. Тихий голос в голове нашептывал, что я хочу быть там, рядом с Хейвен, а другой напоминал, что я — агент ЦРУ.

— Дэйв, первый вопрос, — голос Хейвен зазвучал громче, эхом отдаваясь на освещенной огнем площадке. — У тебя когда-нибудь была сексуальная связь со студенткой по имени Наоми Риверс?

— Да, — ответил он, тяжело дыша.

Хейвен взяла новый нож. — Второй вопрос. Она давала согласие?

Дэйв опустил голову. Затем снова поднял её, и я поняла, что он не сводит глаз с оружия в руках Хейвен. Он выдал грязное ругательство. — Нет, не давала.

Мой гнев рос в геометрической прогрессии.

— Что ты сделал, чтобы затащить её в постель, Дэйв?

Дэйв молчал, и когда Хейвен начала замахиваться, он задергался.

— Я подсыпал ей что-то в напиток! Наркотик для изнасилования, и притащил в свою комнату. Она вырубилась у меня на кровати, и я трахнул её, пока она была в отключке, — выпалил он на одном выдохе.

К горлу подкатил ком тошноты.

Затем рука коснулась моего кулака, сжатого на бедре. Аполлон. И только сейчас я заметила, что сжала пальцы так сильно, что ногти впились в кожу.

Я попыталась расслабить руку, и он, кажется, остался доволен.

— Последний вопрос — это, по сути, приказ. Прости, что меняю правила так внезапно, но сама понимаешь. Лайвли меняют их так, как им вздумается.

На лице Хайдеса появилась зловещая улыбка.

— Сейчас мы тебя освободим, но ты подпишешь заявление об отчислении и больше никогда не приблизишься к Йелю или любому месту, где будет находиться Наоми. И более того — ты пойдешь с повинной и признаешь вину, учитывая, что заявление Наоми было отправлено в архив в январе за «недостатком улик».

— Чего?! — воскликнул он. — Я не пойду с повинной!

— О, Дэйв, ты и сам знаешь, как работает правосудие для нас, женщин. Что, по-твоему, тебе сделают? Дадут пожизненное? Не думаю. Учитывая, что твоя мать адвокат, худшее, что тебе грозит — пара месяцев в камере. Сомневаюсь, что закон будет к тебе суров и эффективен. Но важно то, что ты возместишь ей ущерб.

Дэйв забился, ударяя по деревянной стене так, будто хотел всё разнести. — Это попадет в газеты! У моего отца крупная компания! Я испорчу ему репутацию и…

— Наконец-то хорошие новости, Дэйв! — воскликнул Гермес. — Вот такие вещи мы обожаем слушать.

Афина поддакнула: — Сегодня я усну счастливой.

Массивная грудь Дэйва вздымалась всё чаще, пока Хейвен поигрывала ножом, делая вид, что примеривается для нового броска.

— Это всего лишь один бросок. Она не смо… — начал он.

Хейвен мгновенно замерла. — Ой, прости, я не предупредила. Это не единственное правило, которое я изменила. Если ты не согласишься, я брошу все ножи, что у меня есть. Их двадцать штук. Думаешь, моей меткости хватит надолго?

Нис зааплодировал, его щеки раскраснелись, а бутылка вина уже опустела. Приговорил в рекордно короткие сроки, ничего не скажешь. — Хорошо, что я тебя тогда не придушил в планетарии!

Гермес обернулся, показывая ему, что смеется. Затем его голубые глаза встретились с моими, и он подмигнул.

— Итак, я начинаю, — объявила Хейвен.

В ТОТ самый миг, когда лезвие срывается с руки, Дэйв вопит: — Ладно, я согласен, ладно! Я сделаю это! Черт, я сделаю это!

Нож вонзается в дерево впритык к его голове.

Хайдес подходит к нему, чтобы освободить, и на этот раз вмешивается даже Аполлон. Понадобится сила обоих, чтобы помешать этому идиоту сбежать.

Футболисты меняются местами — с той лишь существенной разницей, что Патрик уже знает, чего ждать от игры и, возможно, от вопросов Хейвен. Он бледен как полотно, и если бы его единственным преступлением было избиение Гермеса, я бы, наверное, прекратила эти безумные игры.

Мы с Тимосом всегда знали о знаменитых Играх Богов. Братья сразу объяснили нам, зачем они это делают — чтобы ублажить Кроноса и его мании. Но они также рассказали, как им удалось превратить их во что-то, имеющее мораль, веское основание.

Учитывая ситуацию в кампусе и Урана, который готов на всё, лишь бы их подставить, у них больше не было случая поиграть. Интересно, перенесут ли они теперь все свои личные игры за пределы Йеля, продолжая карать отребье, ошивающееся в этом колледже? Или залягут на дно, пока мы не решим проблему с Ураном?

Одно ясно: Хейвен Коэн только что обозначила точку невозврата. С этой ночи всё может либо стать намного хуже, либо пойти по их плану.

— Итак, Патрик. Будешь паинькой, как твой друг, и ответишь?

Хайдес срывает кусок скотча с его рта, не проявляя ни капли деликатности. Тот хрюкает, как свинья, коей и является.

— Почему бы тебе не сказать нам, как зовут твою бывшую девушку? Начнем с простого вопроса.

По выражению его лица я догадываюсь: он понял, куда она клонит.

— Нина. Нина Уотерхаус.

Хейвен начинает прохаживаться перед ним взад-вперед, держа лезвие наготове.