Я физически не могу сказать ей правду. Не могу объяснить, что если на этой аудиенции меня признают мировой угрозой, то эти объятия — последнее, что у меня осталось. От одной этой мысли накатывает такая дикая паника, что перехватывает дыхание. Нет, этого не случится. Тихо. Спокойно.

— Твой отец всё перепроверил. В Азиатском Королевстве к тебе не возникнет никаких вопросов, с документами полный порядок, — она произносит это скорее для того, чтобы успокоить саму себя, чем меня.

Внутренний карман моего пальто жжет поддельное удостоверение личности на имя настоящей Ясмин Дорси. На бумаге комар носа не подточит, но я впервые пересекаю государственную границу без приемных родителей, и тот экзистенциальный страх, который я вижу в глазах Мари, неподъемным камнем давит мне на подреберье. Я так сильно люблю тебя, мамочка. Прости меня за всю эту ложь.

— Я очень люблю тебя, мам, — тихо шепчу я, и лучики морщинок вокруг её глаз теплеют от безграничной нежности. Это единственная абсолютная правда, которую я могу ей сейчас сказать. — Веди машину аккуратно.

Она кивает, прижимая ладонь к груди на прощание: — Мы тоже тебя очень любим. Хорошо вам повеселиться с Аласи!

Я разворачиваюсь и направляюсь к стеклянным дверям терминала, волоча за собой чемодан. Стоит мне переступить порог аэропорта, как мое дыхание превращается в рваный, испуганный свист. Желудок продолжает устраивать безумные кульбиты. «Повеселиться с Аласи». Очередное грандиозное вранье, которое тяжелым грузом ложится на мою и без того измученную совесть. Ложь, ради которой папа Ханс даже всучил мне круглую сумму денег, чтобы я могла купить себе всё, что захочу, на азиатских рынках.

Я прохожу мимо стойки информации, лавируя между группами шумных туристов с переполненными багажными тележками, и замираю в самом изолированном, тихом углу зала. Судя по координатам, точка сбора здесь, но человека, который должен меня встретить, пока не видно. Я внимательно сканирую лица прохожих, но, кроме пожилой пары у стойки регистрации, никто не привлекает внимания. Мимо с весёлым визгом проносятся двое детей, едва не сбивая мой чемодан.

Я тяжело вздыхаю. Господи, сколько бы я отдала, чтобы быть сейчас такой же беззаботной, как они. Несмотря на все успокаивающие речи Элайджи, за всю ночь я не сомкнула глаз. Вся моя сущность бунтовала против формулировки, которую мне фактически вынесла судьба: неконтролируемая, опасная, нестабильная. Живая бомба замедленного действия, которую необходимо либо изолировать, либо уничтожить.

— Мисс Дорси?

— Да, это я, — я резко вскидываю голову.

Передо мной стоит подтянутый мужчина лет пятидесяти в черной кепке. На его ремне отчетливо поблескивает массивный металлический жетон с геральдикой правящей семьи Ольсен.

— Прошу за мной, я провожу вас, — он вежливо, но властно забирает чемодан из моих ладоней прежде, чем я успеваю издать хоть звук.

Я покорно следую за ним, стараясь держать голову опущенной, особенно когда он без очереди проводит меня через VIP-коридоры, просто демонстрируя охране свой жетон. Мне только не хватало поймать на себе завистливые взгляды половины аэропорта. Зона безопасности пролетает перед глазами за секунды: пограничник бегло изучает мои документы и возвращает их без единого вопроса. Я мысленно выдыхаю.

Мы сворачиваем в длинный, абсолютно пустой служебный коридор с табличкой «Только для персонала». За прозрачными панорамными стеклами по бокам открывается вид на залитое блеклым солнцем летное поле.

— Сюда, мисс, — мужчина указывает рукой на неприметную лестницу.

Я спускаюсь за ним ступень за ступенью. Он идет настолько стремительно, что мне приходится практически бежать, чтобы не отстать. Мужчина толкает тяжелую противопожарную дверь, и резкий, ледяной порыв ветра мгновенно швыряет мне волосы в лицо.

На частной рулежной дорожке прямо перед небольшим, хищного вида угольно-черным самолетом стоят Аласи, Нанук и Элайджа. Девушка что-то активно жестикулирует, а мужчины сосредоточенно кивают, внимая её словам. Артура нигде не видно.

Чем ближе я подхожу к трапу, тем сильнее скручивает внутренности от страха. Набираю полную грудь воздуха и шумно выдыхаю.

— А вот и наша главная звезда дня! Как спалось, Ваше Величество? — Нанук расплывается в своей фирменной широкой улыбке.

Тёплая меховая шапка наехала ему на самый лоб, а забавные помпоны забавно покачиваются у щек. Меньше всего на свете этот парень сейчас похож на строгого правителя Гренландии — скорее на ребенка, которого привели на детскую площадку.

Я плотнее кутаюсь в воротник пальто: — Если под «спалось» ты подразумеваешь от силы два с половиной часа кошмаров, то просто великолепно… — вздыхаю я.

Элайджа мягко улыбается, и в его глазах вспыхивает привычное спокойствие: — Всё пройдет отлично, Ясмин. Уже на борту мы еще раз до мельчайших деталей разберем весь план действий. Не накручивай себя и просто доверься нам. Мы с Нануком пока поднимемся в кабину. Аласи, у вас есть пять минут, чтобы попрощаться.