Она с размаху бьет ладонью по лакированной поверхности стола: — Прекрасно знаешь, что я никогда в жизни не считала этих фанатиков Жрецами!

Произнося это, она внезапно вскидывает голову и переводит яростный взгляд на меня. Ее брови удивленно ползут вверх, словно она только что, в процессе своей истерики, соизволила заметить мое присутствие в углу комнаты.

— Она что, останется здесь?

— А ты останешься здесь? — ледяным эхом парирует Эдоардо, возвращая ей вопрос.

Леди Анна буквально испепеляет его взглядом: — Эдоардо… — сквозь зубы процеживает она.

Градус напряжения в воздухе подскакивает до такой отметки, что я невольно задерживаю дыхание. Мне физически хочется провалиться сквозь землю. Видеть его сейчас таким — в этой привычной, маске апатичного и безжалостного Короля — ощущается как неподъемный, свинцовый груз, который с новой силой давит мне на грудь.

Я слегка приоткрываю рот и подаю голос из своего угла: — Разрешите мне идти, Ваше Высочество?

— Нет, — отрезает он коротко, даже не повернувшись в мою сторону.

Анна нервно запускает пальцы в свои короткие волосы и горько, язвительно хохочет. Мне безумно хочется крикнуть ей в лицо, что я испытываю точно такое же глухое, удушающее возмущение от этой ситуации. Но у меня нет ни малейшего права вступать в разговоры с членами королевской семьи, как нет и возможности ослушаться прямого приказа Монарха.

— То есть ты серьезно хочешь, чтобы эта прислуга грела уши и слушала наш разговор? — она всплескивает руками, апеллируя к небесам.

— У меня слишком мало свободного времени, Анна, — в голосе Эдоардо отчетливо проступают стальные, властные ноты. — Либо ты говоришь прямо сейчас и по делу, либо я с огромным удовольствием позову Камеля, чтобы он лично указал тебе на выход.

Она ошарашенно хмурится и широко распахивает глаза от неприкрытого изумления. Впрочем, Анна быстро берет себя в руки, подавляя вспышку обиды, и коротко кивает.

— Это правда?

— Что именно?

— Лавиния жива.

При звуке этого имени у меня внутри всё обрывается. Я судорожно прячу резко задрожавшие руки за спину, изо всех сил сжимаю пальцы в замок и концентрируюсь на дыхании. Главное — дышать ровно. Не выдать себя ни единым движением, ни единым судорожным вздохом. Не здесь. Не сейчас.

Эдоардо начинает монотонно и неторопливо постукивать указательным пальцем по краю стола: — Это вопрос или утверждение, кузина?

— А что знаешь ты?! — в упор спрашивает она.

Король медленно поворачивает голову в мою сторону и пересекается со мной прямым, испытывающим взглядом. Я тут же испуганно опускаю глаза в пол, разрывая этот опасный контакт.

— Я знаю неоспоримую истину: она мертва, — чеканит он.

— Но в этой истории слишком много белых пятен, концы с концами не сходят, — упрямо качает головой Анна, и от ее слов мой пульс мгновенно взлетает до космических высот, оглушительно стуча в ушах. — Позволь мне начать официальное расследование, Эдоардо. Дай мне докопаться до сути.

Глава 15

«Они всегда стремятся разделить нас, потому что прекрасно понимают: пока мы вместе, ни одна их стратегия не способна обуздать нашу силу. Но они не знают, что даже смерть не в силах разлучить меня с тобой. Ведь мне достаточно просто закрыть глаза, чтобы снова услышать твой смех».

— Из письма № 180.

Артур

Ясмин

Мамины руки обнимают меня так крепко, словно пытаются защитить от всего мира. — Напиши нам сразу же, как только прилепишься на место, хорошо? И не забывай присылать фотографии. А главное — сразу звони, если возникнут хоть какие-то проблемы.

Я медленно поглаживаю её по спине, впитывая в себя знакомый, уютный ванильный аромат её волос, и с огромным трудом заставляю себя отстраниться. Меньше чем через пять минут я должна быть на точке сбора в терминале аэропорта. Личный гвардеец семьи Ольсен уже ждет меня у зоны досмотра, чтобы проводить на спецрейс. Мне нельзя опаздывать ни на секунду.

— Не переживай, мам, это всего лишь на одну ночь… максимум на две, — я демонстративно приподнимаю запястье, натягивая фальшивую, но ободряющую улыбку. — У меня с собой все документы, да и благодаря браслету-амулету от Лоффи я буду в полной безопасности.

Разноцветные синие бусины, которые мальчик с таким трогательным терпением нанизывал одну за другой, тихонько шуршат при каждом моем движении. Я перехватываю ручку чемодана, отчаянно игнорируя болезненный узел, в который стянулся желудок.

— Я знаю, милая, но всё равно береги себя. Сам знаешь, какой хаос сейчас творится во всех королевствах… — Мари тяжело вздыхает, и у меня внутри всё сжимается от глухой боли.