— Я дядя Рантал, милая девица, — его губы расплываются в улыбке. Артур тоже назвал его так, и мне, пожалуй, стоило подстроиться.

— Дядя Рантал, — повторяю я шепотом.

Слова идеально ложатся на кончик моего языка, тепло разливается по груди, оставляя странное ощущение. Что-то, что мне трудно описать, но что заставляет мои руки найти и сжать его ладони в спонтанном порыве, которого я сама от себя не ожидала.

— Многие пытались заставить меня поверить, что ты умерла, но я знал, что это не так. Я знал, милая девица, что моя Лавиния еще не завершила свой путь в этом мире. — Его дрожащий голос сопровождает горькую ложь, чье лицо я сейчас ношу.

— Дядя Рантал, как насчет того, чтобы подняться в комнату и немного отдохнуть? Лавиния никуда не сбежит, она будет здесь и когда ты проснешься, — голос Артура звучит ласково и мягко, будто он боится разрушить его слишком громким тоном.

Но глаза Рантала не отрываются от моего лица, а его руки сжимают мои еще сильнее.

— Подойди сюда, Артур.

Тот подчиняется без колебаний: отсаживается и опускается справа от меня. Краем глаза я бросаю взгляд в его сторону: его глаза прикованы к Ранталу, а улыбка безупречно маскирует неловкость. Он притворяется, будто я — его возлюбленная, пока настоящая покоится под землей, на холме, который никогда не предаст, — и при всём этом умудряется сохранять холодный рассудок. Усилие, которое он делает, не дрогнув ни на секунду.

Рантал переводит взгляд с него на меня, кивает, и с его губ срывается вздох:

— Это того стоило. Да, это действительно того стоило.

— Ты о чем, дядя? — спрашивает Артур.

— Вся эта боль… Она того стоила, потому что вы снова вместе.

Его слова плетут нити истории, к которой я не принадлежу, и все же мое тело расслабляется, пусть я и чувствую себя обманщицей. Воровкой, которая набивает брюхо краденым добротным куском после месяцев нищеты.

— Помнишь, что я говорил тебе, милая девица? Любовь — это форма психоза, лишающая здравомыслия и способности судить трезво. А вы двое больны ею до мозга костей, потому что нет такого лекарства, что способно вас разлучить — пусть даже ради этого на протяжении истории совершались зверства и причинялись страдания тысячам невиновных. Но даже они знают: нет противоядия для двух магнитов, связанных судьбой. Они всегда будут притягиваться с силой, превосходящей даже их собственную волю.

— Ты… правда видишь всё это? — шепчу я, настолько завороженная картиной любви столь могущественной, что она рушит любые границы, что на секунду забываю о лжи, в которой участвую.

Но Рантал смеется, словно я только что удачно пошутила, и приступ кашля заставляет его умолкнуть. Он хмурится и прикладывает руку к груди. Артур тянется к столу, берет стакан воды и подносит к его губам, провожая жест поглаживанием по спине, полным бесконечной нежности и терпения.

Вау. Внешне перед нами всё тот же Артур, не считающийся ни с кем, но его поступки идут по стопам того человека с мягким смехом, который живет в украденных воспоминаниях. И видеть это наяву невероятно. Но стоит ему поднять на меня взгляд, как я тут же подбираюсь.

— Прости, дядя Рантал, — мурлычу я. — В любом случае тебе нужно отдохнуть, Артур прав.

Он прокашливается:

— За что ты извиняешься? Ты рассмешила меня, потому что ни капли не изменилась, милая девица.

Я смотрю на Артура, но на этот раз он выглядит столь же сбитым с толку, как и я.

— Что ты имеешь в виду? — голос Артура эхом откликается на мои мысли.

— Я имею в виду, что это увидел бы даже слепой, — отвечает старик с ухмылкой, от которой по моей коже пробегают необъяснимые мурашки.

Внезапно виски начинают пульсировать — уже второй раз за короткое время. Со мной такого никогда не было. Не позволяя панике взять верх, я с зажатыми мышцами растягиваю губы в слабой улыбке.

Артур что-то замечает, изгибает бровь и с ног до головы оглядывает меня:

— Я провожу тебя в комнату. Врач сказал, что тебе нужен покой, а мы играем уже почти три часа. Пойдем. — Он протягивает ему руку, и Рантал хватается за нее, поднимаясь на ноги.

— До встречи, милая девица.

Я сглатываю и сжимаю кулаки — я не могу рухнуть у него на глазах:

— До встречи! — Мой голос звучит спокойно, но стоит им повернуться спиной, как темнота застилает мне глаза, а звуки глухо угасают, пока не исчезают совсем.

«Любовь — это форма психоза, лишающая здравомыслия и способности судить трезво. И Артур не способен отличить белое от черного в твоем присутствии».

«Ты видишь всё это?»

«Даже слепой бы увидел».

Мгновенное облегчение снимает напряжение, давшее о себе знать в последние дни. Я чувствую себя невесомой, словно листок, свободно парящий в небесах.

Успокоенная, с блестящими и смущенными глазами, я сжимаю пухлую ручку Рантала в своей…