Она разжимает пальцы:

— Выглядишь не особо убедительно, просто чтобы ты знал.

Она опускает дверную ручку, и я иду за ней внутрь. Мы идем по длинному коридору, но перед самым поворотом она останавливается у вешалки. Снимает куртку и вешает её. Я повторяю её движения, но покалывание в пальцах превращает любое движение в пытку. Я сжимаю и разжимаю кулаки, подавляя порыв призвать огонь, и вешаю пальто.

Он здесь. Присутствие Артура проникает мне прямо под кожу, вгрызается в мои кости, и каждый микроскопический фрагмент моего самообладания разлетается в прах. Я задерживаю дыхание и иду за ней. Сердце колотится всё быстрее, я прижимаю ладонь к груди. Каждая клетка моего тела узнает его еще до того, как я его увижу — и от этого ощущения я будто на седьмом небе от счастья. Но нужно сохранять спокойствие. Всё, что я чувствую — лишь результат безумного проклятия. Ничего из этого не реально, и этот кошмар скоро закончится.

— Дядя Рантал, да ты просто мастер! Этак ты меня снова разгромишь!

Голос Артура поднимает целое буйство бабочек в моем животе, но на этот раз он не холодный, не жесткий и не режущий. Его голос звучит мягко и тепло — так, как он звучал лишь в украденных мною воспоминаниях.

Мы останавливаемся на пороге гостиной. Алази замирает, и я вместе с ней. Я следую за её взглядом, и у меня едва не отваливается челюсть.

Артур сидит на коленях прямо на ковре, держа в пальцах веер из карт, и разглядывает те, что разложены на стеклянном столике перед ним.

— Молодой человек, на этот раз тебе не выкрутиться! — скрипит седой старик с белоснежными волосами, сидящий на диванчике напротив Артура. Горб на спине заставляет его сгибаться даже в сидячем положении, а когда он улыбается, морщины на его лице становятся еще глубже. Ввалившиеся щеки, потрескавшиеся губы, багровые синяки вокруг правого глаза и кожа настолько истонченная, что кажется папиросной бумагой.

— Скажите мне, что вы видите то же самое, что и я, — шепчет Нанук.

Я хлопаю ресницами и поворачиваю голову:

— И это… Рантал? — спрашиваю я.

Нанук кивает, прислоняясь спиной к дверному косяку, и разглядывает Артура так, словно перед ним редчайший вид, находящийся на грани вымирания:

— А тот, кто играет с ним в карты — это пришелец, который сожрал Артура, принял его облик, притворился им и теперь пытается понять, как выжить на планете Земля.

— Тебе нужно меньше смотреть всякое дерьмо по телевизору, — мурлычет Алази.

Артур тянет карту из колоды и передает ход Ранталу. Тот протягивает дрожащую руку к колоде, но его пальцы трясутся так сильно, что ему с трудом удается сделать даже минимальное движение вперед. Артур сам пододвигает колоду ближе к его пальцам, и старик наконец вытаскивает карту.

— А вот тебе и тройка пик! — квохчет Рантал утробным голосом, выкладывая карту на стол и демонстрируя улыбку во все тридцать два зуба.

— Ты снова умываешь меня! Поверить не могу, ты стал настоящим асом. Дай-ка подумать… что мне делать? — Артур разглядывает карты в руках, кривит губы и снова тянет карту из колоды.

— Он делает это специально, — шепчу я.

— Это продолжается уже полчаса — бесконечная партия, в которой пришелец, сожравший Артура, тянет карты каждый ход, делая вид, будто у него нет нужных, — отвечает Нанук. — Честно говоря, от этого проявления доброты у меня сейчас диабет начнется.

Алази вздыхает:

— Мне кажется, я сплю… Дайте мне посмотреть на это еще немного. Мы не знаем, когда он снова станет прежним Артуром, а это зрелище граничит с абсурдом. Я вообще не думала, что он умеет улыбаться.

Губы Артура изгибаются в улыбке, и нежность, изливающаяся из его глаз, озаряет всю комнату теплым светом. Мы все замерли с затаенным дыханием, и он это замечает. Естественно, от него ничто не укроется. Он поднимает голову и без колебаний встречается со мной взглядом, его улыбка слегка меняется.

— Рантал, к тебе гости.

Рука Алази толкает меня вперед, и взгляд Рантала падает на меня. Я понятия не имею, что сказать, поэтому выдавливаю улыбку в надежде, что этого хоть как-то хватит.

— Ты пришла! Я так долго тебя ждал… Подойди же, дай на тебя посмотреть!

Неуверенным шагом я подхожу ближе, останавливаюсь перед ним и опускаюсь на колени на его уровне. Что бы сейчас сказала Лавиния? Он протягивает руку, его шершавые, дрожащие пальцы скользят по моим щекам. Он разглядывает меня, сдвинув брови, будто я — пазл, который нужно собрать. Наверное, мне стоит что-то сказать… А если я заговорю, и он поймет, что я — не она?

Его глаза изучают меня деталь за деталью. С комом в горле я приоткрываю губы:

— Здравствуй… Рантал, — колеблюсь я. — Я… рада снова тебя видеть.

Проходит секунда тишины, в течение которой я представляю, как лицо Артура превращается в ледяную маску от моей ужасной импровизации. Но глаза Рантала наливаются слезами, и одна капля скатывается по его щеке.