Он медленно извлекает влажный палец и вновь касается моих губ. Я смотрю на него, задыхаясь, с полуоткрытым ртом, отчетливо понимая, что мои щеки сейчас пылают пунцовым цветом. Это всё действие лекарства, это не по-настоящему…

Вдруг он запускает руку мне за шею, резким движением притягивает к себе, заставляя испуганно выдохнуть, и накрывает мои губы своими. Я продолжаю прижимать пальцы к его повязке, пока его дыхание затапливает мои легкие, а движение его языка во рту повергает меня в абсолютный экстаз. Его ладони начинают блуждать по моему телу: одна ложится на бедро, вторая сжимает грудь. Сладкая волна удовольствия затапливает вены, мгновенно выжигая и хороня любые крупицы здравого смысла. Он нежно прикусывает мою нижнюю губу, заставляя открыть рот еще шире; я прерывисто вздыхаю и продолжаю удерживать ладонь на его повязке на последних крохах дыхания.

Я пытаюсь отстраниться, тяжело дыша, с опухшими от поцелуев губами, но его рука вновь требовательно притягивает меня обратно. Он полностью уничтожает разделяющее нас расстояние и вновь запечатывает мой рот своим поцелуем, пока его правая рука собственнически сжимает мое бедро, заявляя права на каждую клетку моего тела. Безумная страсть сквозит в каждом его выдохе, а волны сладкой дрожи проникают глубоко под кожу, оставляя меня во власти эмоций, подобных которым я никогда прежде не испытывала.

В этот момент корабль сильно кренится назад, сила тяжести устремляет всё к корме, и мои колени окончательно подкашиваются. Я отрываю свои губы от его, но его рука рефлекторно перемещается и рывком усаживает меня к нему на колени. Боже великий, я же просто умру от этого. Он тяжело, прерывисто дышит, облизывая свои влажные, искусанные губы, и кладет свободную ладонь мне на шею. Я вздрагиваю: его прохладные пальцы ласкают кожу под моим ухом, и от этой нежности я невольно зажмуриваюсь. Что-то мягкое касается мочки моего уха; я кошусь на него, пока его губы оставляют обжигающие, влажные поцелуи на моей шее. Тысячи электрических разрядов мгновенно воспламеняют мою грудь, а пальцы начинает покалывать от жара — точно так же, как в моменты, когда я призываю пламя. То же самое чувство выжигает меня изнутри, но с такой сокрушительной мощью, что лишает последних крох разума и воздуха. Он слегка прижимает к моей коже клыки, и я покорно приоткрываю рот, судорожно цепляясь пальцами за его плечи.

— Артур, ты ранен, и нам, пожалуй, стоит… — хриплю я, но он лишь с новой силой впивается губами в мою кожу, спускаясь всё ниже, и тихий стон удовольствия невольно срывается с моих губ.

Я вонзаю ногти в его плечи и позволяю этой сладкой агонии полностью поглотить и растворить меня. Вдруг он замирает. Его губы касаются края воротника моей формы, и я пытаюсь использовать эту секунду, чтобы наполнить легкие кислородом. Но передышка длится лишь мгновение: почти диким, яростным жестом он зубами цепляет бегунок молнии и рывком расстегивает мою куртку до самого пупка, оставляя меня в одном лишь бюстгальтере. А затем вновь поднимается выше, покрывая поцелуями мой живот, и каждое прикосновение его губ разжигает внутри меня обжигающий пожар. Я вздрагиваю, когда он оставляет на моем теле глубокие, собственнические отметины зубов, а его горячее дыхание буквально становится моей второй кожей.

Он глухо стонет, и этот хриплый, удушаемый страстью звук заставляет всё мое тело судорожно сжиматься от желания.

— Твой запах… — Он слегка прикусывает верхнюю часть моей правой груди, и я безвольно хватаю ртом воздух, утопая в волнах нарастающего экстаза. — Твои изгибы… — Его ладонь скользит под мое бедро, сжимая его с такой силой, что я испуганно выгибаюсь навстречу его груди. — Твое дыхание… — Он впивается зубами в мою ключицу, и я не могу сдержать прерывистый, дрожащий стон.

Он поднимает лицо и вновь накрывает мои губы своими, но на этот раз я сама тесно прижимаюсь лоном к его паху, и из его горла вырывается низкий, утробный стон.

— Лавиния, — задыхается он.

Опять это имя. И оно действует как хлесткая пощечина, мгновенно выдергивая меня из пучины безумия и возвращая к суровой реальности. Это то, что я не могу игнорировать. Я резко отстраняюсь, прерывисто дыша; мне кажется, что вместо его глаз на меня смотрят два колоссальных костра, готовых поглотить без остатка.

— Я не Лавиния. Ты путаешь меня с ней… и это несправедливо по отношению к тебе, — шепчу я едва слышным голосом, хотя всё мое существо буквально кричит и бунтует против созданной мной дистанции.

Но я не могу пойти на это. Я не имею права отдаваться во власть этого чуждого, навязанного проклятием экстаза в момент, когда Артур абсолютно себя не контролирует. Это неправильно, и я этого не сделаю.

Он утыкается своим лбом в мой:

— Лавиния, — повторяет он надломленным голосом, и на этот раз его шепот звучит как отчаянная мольба, готовая вот-вот рассыпаться на тысячи осколков.

Я качаю головой, сглатывая тяжелый ком в горле, и отчетливо чеканю каждое слово:

— Я — Ясмин. И ты чертовски пожалеешь об этом, когда придешь в себя. Я уверена.