— Конечно, Аделина. Но только если это означает, что ты вернёшь мне мою кружку.

Она бросила на меня сердитый взгляд и, не ответив, зашагала прочь. Очевидно, я должна была последовать за ней. Я вздохнула и побрела за ней, оставив Руперта пыхтеть у меня за спиной.

Кабинет Аделины был намного меньше, чем у директрисы, и в нём царила спартанская атмосфера. Я огляделась. Это первый раз, когда мне был предоставлен доступ, поэтому я предположила, что должна чувствовать себя особенной, а не беспокоиться о том, что вот-вот получу строгий выговор за какой-то пока ещё неназванный проступок.

Я задавалась вопросом, убрала ли она все свидетельства своей индивидуальности из комнаты из-за аудита или так было всегда. Я надеялась на второе. Мне не хотелось думать о том, что Аделина резко изменила своё поведение только из-за предстоящего приезда Джаспера. Если твёрдолобая ассистентка директрисы чувствовала, что должна играть роль напоказ, то у остальных из нас не было никакой надежды.

— Я понимаю, что ты, возможно, считаешь, что у тебя есть особое право поступать так, как тебе заблагорассудится, — ледяным тоном произнесла она. — Но, пожалуйста, помни, что ты не единственная фея в этом отделе. Мы все находимся под большим давлением, чтобы добиться хороших результатов, и если ты перевернёшь всё вверх тормашками, это повлечёт за собой последствия. Ты должна быть лояльна к нам.

Я склонила голову набок.

— Я всегда была предана этому отделу, — сказала я. — Независимо от аудита, я всегда буду делать всё, что в моих силах. Может, тебе стоит поработать над тем, чтобы все расслабились, и посоветовать таким феям, как Руперт, заниматься своими делами, а не создавать проблемы?

Аделина уставилась на меня; запоздало мне пришло в голову, что ей, возможно, не нужны мои предложения.

— Я знаю, что Руперт может раздражать, — сказала она, — но он происходит из уважаемой семьи, и его место здесь обеспечено. Есть некоторые вещи, которые мы не можем изменить.

— Вы уже посадили его в комнату Адвентуса, чтобы он не создавал проблем клиентам, — заметила я. — Возможно, Адвокат Дьявола собирается обратить внимание на такого рода семейственность.

Она застыла в тревоге.

— Он так сказал? Это то, на чём он планирует сосредоточиться?

— Я понятия не имею, что он планирует. Я просто высказываю предположение.

— Ты близка к Адвокату Дьявола. Он должен был обмолвиться о том, на чём сосредоточит свои усилия в первые несколько дней.

Я сделала шаг назад.

— Мы с ним не близки.

— Саффрон…

Я выдохнула.

— Я не пытаюсь указывать тебе, как выполнять твою работу, Аделина. Если уж на то пошло, я думаю, что обычно ты делаешь это очень хорошо. Однако прямо сейчас ты согнала всех сюда ещё до восхода солнца. Ты лишаешь меня кофе и усугубляшь общий стресс. Я понятия не имею, на чём сосредоточен Адвокат Дьявола, но я точно знаю, что в последнее время на этот офис было оказано достаточное давление. То, как все ведут себя в данный момент, в конечном счете только усугубит ситуацию. А Адвокат Дьявола не дурак. Он мгновенно раскусит любые попытки притворства.

— Я знаю, что у всех до сих пор стресс, — отрезала Аделина. — Как ты думаешь, почему у нас вчера была обязательная медитация?

Я вздохнула.

— Ты же понимаешь, что принуждение всех к медитации, скорее всего, раздражает их и вызывает ещё больший стресс? Ты крёстная фея, Аделина. Ты выше этого.

— Мы крёстные феи, — прошептала она.

Я кивнула.

— Всё верно.

— Ты права. Мы все должны вести себя нормально.

— Не вести себя нормально, — сказала я. — Быть нормальными.

— Хорошая мысль, — она посмотрела на меня. — Спасибо за откровенность, Саффрон. Мне следовало знать, что я могу на тебя рассчитывать.

Аделина едва ли осознала, что сказала, но от этого комплимента у меня запело сердце. Я улыбнулась про себя. В конце концов, все должно наладиться.

***

Ко времени утреннего инструктажа атмосфера в офисе стала гораздо более непринуждённой. Ко всеобщему облегчению, Аделина вернула кружки на место. Несколько галстуков были ослаблены, и в офисе слышался тихий говор. Обстановка была не такой расслабленной, как могла бы быть, но определённо наблюдалось улучшение.

Я поборола искушение сказать всем, что именно благодаря моему вмешательству мы все теперь чувствуем себя лучше, но, когда мы собрались в центре зала, чтобы выслушать объявления директрисы, это было непросто. Я напомнила себе, что никто не любит показушников.

Передо мной стояли Фигги и Алисия. Даже в обычный день они обе излучали безупречный, гламурный блеск. Сегодня они были так приукрашены, что у меня глазам было больно на них смотреть.

— Я слышала, — сказала Фигги чересчур громким шепотом, — что если мы провалим аудит, то все потеряем работу.

Алисия вскинула голову, слегка фыркнув для пущей убедительности.