Сейчас я сижу в глубоком изящном кресле в гостиной, судорожно сжимая в ладонях чашку с обжигающим эспрессо. Я буквально силой мысли заставляю кофеин быстрее проникать в кровь, чтобы хоть как-то соображать и адекватно воспринимать то, что сейчас будет происходить на этом импровизированном консилиуме, который Роб устроил для всей четверки.

Уилл выглядит немного помятым и заспанным, но, как обычно, одет с иголочки — в летнее поло с коротким рукавом и строгие брюки. Эл-Джей, что неудивительно, выбрал более непринужденный стиль: черная толстовка с безжалостно отрезанными рукавами и неизменно кислое выражение лица. Тук примостился справа от меня, упершись локтями в колени, которые нервно ходят ходуном вверх-вниз.

А Роб коршуном расхаживает взад-вперед перед нами.

— Ну, кто-нибудь уже скажет хоть слово? — нарушает тишину Уилл. — Иначе я последую примеру Мэриан и налью себе двойной рэд-ай, пока не сдох от этой гробовой тишины.

— Мэриан угрожают, — жестко отрезает Роб. — Вот, держите.

Он передает мой кнопочный телефон Уиллу. Тот читает, и его глаза округляются.

— Матерь божья… — выдыхает Уилл. — Кто этот ублюдок? — Он переводит на меня взгляд, полный такой искренней, щемящей нежности, что у меня внутри все переворачивается: — Это он?..

— Да. Мой дядя.

Эл-Джей бесцеремонно вырывает трубку из рук Уилла и тоже углубляется в чтение, задумчиво поглаживая бороду. Хмурит брови и переводит тяжелый взгляд на меня:

— Это пришло только что?

Я снова киваю.

— Ранним утром. Можете проверить время по смс, но я увидела их только тогда, когда вышла из душа.

Эл-Джей брезгливо морщится.

— Гнида конченая. — И в упор пригвождает меня взглядом: — Он не имеет права писать тебе такие вещи.

У меня против воли начинает мелко подрагивать нижняя губа.

Маленькая дрянь.

Шлюха.

И в мыслях я невольно возвращаюсь во вчерашнюю ночь. К их жадным ладоням и губам, терзавшим мое тело. К той сокрушительной, сладостной волне удовольствия, которая раз за разом прошибала меня насквозь.

К тому, как сильно мне это понравилось. К тому, как отчаянно, до безумия я сама этого хотела.

— Проклятие, — бормочу я, зло вытирая подступившие к глазам слезы. — Я не… я никогда раньше… — Я поднимаю взгляд и смотрю им прямо в глаза: в мшисто-зеленые глаза Роба, в теплые медовые глаза Тука, в пронзительно-голубые глаза Уилла и в глубокие карие глаза Эл-Джея. Слова сами лавиной рвутся наружу: — Я не такая, как он пишет! Я не шлюха, клянусь вам. Может… может, после вчерашней ночи вы думаете обо мне бог весть что, но…

— Мэриан, — строго и веско перебивает Роб. — Ни один из нас никогда, слышишь, никогда в жизни так не подумает.

— Никогда, — эхом отзывается Тук.

— Даже в мыслях не было, — соглашается Уилл.

— И даже Эл-Джей так не думает, — добавляет Роб.

Эл-Джей лишь глухо ворчит, но это ворчание звучит на удивление согласно.

— Мы в принципе не позволяем себе так относиться к женщинам, — продолжает Роб, подходя ближе, — и уж тем более к тебе. Никогда.

Мне хочется расплакаться от облегчения прямо здесь. Оно ощутимо разливается по всему телу, накатывая маленькой, теплой волной покоя.

— Просто… я никак не могу выкинуть из головы вчерашнее, — сгорая от смущения, признаюсь я.

Тук смущенно облизывает губы и косится сначала на Роба, потом на Уилла:

— Ну… если честно, я тоже. Не знаю, как вы, парни, но у меня из головы это не идет…

Роб шумно выдыхает через нос и молча кивает. Уилл как-то совсем по-мальчишески, неловко чешет затылок.

— Мне так… стыдно, наверное? — выдавливаю я. — Я понимаю, что сейчас вообще не время для этих глупостей, но…

— Как раз самое время, — подает голос Эл-Джей. Он почти не смотрит в мою сторону, но я все равно кожей чувствую невероятную силу его взгляда. — Этот ублюдок специально пытается внушить тебе чувство вины. Манипулирует твоими эмоциями. Он конченый подонок.

— Тоже мне, открыл Америку, — бурчу я себе под нос. Я упорно не поднимаю глаз от своей чашки, но внутри против воли трепещет робкий восторг от осознания того, что даже суровый Эл-Джей не считает меня падшей девкой.

— Ну вот, судя по всему, кофе вернул тебе твое фирменное чувство юмора, — подмечает Роб. На его губах играет мягкая улыбка, и он заметно расслабляется. Сделав пару шагов, он присаживается на банкетку возле пианино. — Ладно. А теперь, Мэриан… — Он переглядывается с остальной троицей, а затем фиксирует взгляд на мне: — Ты хочешь остаться здесь? Насовсем?

— А?

Этот вопрос застает меня врасплох. Хотя, если подумать, удивляться тут нечему. Все-таки я этих парней уже знаю как свои пять пальцев, причем с тремя из них знакома, скажем так, максимально близко. Да и идти мне, по большому счету, абсолютно некуда.

И все равно я медлю с ответом.

— Думаю… да, — наконец выдавливаю я. — То есть, определенно да. Мне здесь нравится, как бы безумно это ни звучало.

— Вот уж точно безумие, — хмыкает Уилл. — Добровольно подписаться на проживание в холостяцкой берлоге с четырьмя мужиками и кучей вонючего мужицкого хлама?