— У тебя что-то новенькое?

Из-за матового стекла со своего места он мог видеть только синие сполохи.

Я не успела ответить.

— Маркус Торн, — прогремел из глубины коридора утробный рык. — Слова ректора «доступ запрещён» — для тебя пустой звук?

Отодвинув небрежным жестом охранника, Кейран навис над Маркусом, поигрывая мышцами. Он успел сменить костюм на тренировочную форму и, надо сказать, выглядел угрожающе рядом с моим щуплым однокурсником.

— Он пришёл мне помочь, — неуверенно заявила я.

Кейран поднял на меня взгляд, от которого сразу стало неуютно: что-то там, внутри, было похожее на недовольство — а затем, взяв Маркуса за плечо, он развернул его одним небрежным движением.

— Свободен, — рявкнул Кейран напутственно, разве что коленкой под зад не ускорил.

Маркус растворился в глубине коридора.

Это что ещё за хозяйский тон? От возмущения я едва не рухнула сверху.

— Что ты себе позволяешь? Марк — мой друг.

— Кто-то мне недавно заявлял, что у него нет друзей, — проходя внутрь и останавливаясь возле стремянки, напомнил Кейран.

— Друзья как раз есть. Я говорила о том, что ни с кем не делюсь технологиями.

— Вот и умница, Мышь, — похвалил меня лорд весьма снисходительно, словно зверушку за ухом почесал. — Рассказывай, что тут надо делать в первую очередь.

— А ты-то тут при чём? Пока что от тебя один вред.

— Знаю, — коротко ответил Кейран. — Поэтому мне и назначили отработку. Сам разрушил — сам должен ликвидировать последствия.

Я открыла рот от удивления.

— А разве… разве это правило к боевикам относится?

— В первую очередь. Тот, кто способен разрушить, прежде всего учится восстанавливать. Ты не знала, что на первом курсе мы проходим целительство до того, как нас учат убивать?

Я сглотнула, выцепив из его речи слово «убивать». Нет, я поняла и весь смысл фразы, но «убивать»... К пятому курсу такие, как Стормвейл, становятся машинами для убийства. Кажется, я и впрямь была на волосок от гибели.

— Эй, Мышь, ты чего там зависла? Говори, что делать.

Я недоверчиво посмотрела на Стормвейла. Впервые я делала это сверху. Каждое плечо Кейрана было такого размера, что я могла бы встать на него, как на ступеньку, обеими ногами. И мои «лапки» поместились бы полностью. Делать я этого не собиралась, но зрелище всё равно было впечатляющим.

И вот эта махина готова выполнять мои распоряжения? Ну держись, Кейранчик.

— Маркуса я бы попросила рассортировать мои флаконы, — лицемерно вздохнула я. — Но твои пальцы, боюсь, для этого не приспособлены. Ты их просто-напросто раздавишь.

— Мои пальцы? Раздавят? Ты даже не представляешь, Мышь, на что эти пальцы способны.

Голос Кейрана стал вкрадчивым, в нём появилась пленительная хрипотца.

Моё следующее пренебрежительное «Доски проламывать» застряло у меня в горле.

Он это сейчас на что намекает?

Шум в коридоре оказался кстати. Он отвлёк Кейрана от созерцания моих покрасневших щёк. Пришли рабочие восстанавливать выбитую дверь.

— Ну же, Мышка. — Синие глаза снова посмотрели на меня, буквально препарируя и вычленяя мои эмоции. — Жду распоряжений.

Я собралась с духом.

— А ты не слышишь, как хрустят под ногами осколки? Только мне что-то не верится, что сам лорд Стормвейл способен поработать метлой.

Кейран посмотрел на меня как на несмышлёное дитя.

— Мышь, ты вообще ничего не понимаешь в подготовке боевых магов. Ни разу не видела, как боевики чистят полигон после занятий?

Я моргнула.

— Нет. Разве вы делаете это сами?

— Это ваши лабы прибираются слугами. А боевой маг обязан сам привести в порядок место своего боя. Это вопрос дисциплины и контроля.

— Я сама прибираюсь! — возмутилась я. — У меня здесь десятки опасных веществ, так что слуг здесь не бывает.

— Поэтому у тебя здесь такой бардак? — ехидно спросил он.

— Бардак потому… — Я ткнула в него пальцем. — …что вчера здесь кое-кто порезвился, словно единорог в посудной лавке.

Кейран замер на секунду, а потом вдруг коротко, хрипло рассмеялся.

— Ты умеешь снять напряжение, Мышь. Где твоя метла?

Глава 15. Ревизия

Вивьен Силвертон

— Где твоя метла?

— Там, — буркнула я, тыча пальцем в угол и поспешно отворачиваясь к полке с флаконами, чтобы скрыть пылающее лицо.

Покраснела я вовсе не от смущения. Я злилась.

Пошлых намёков за три года учёбы я наслушалась предостаточно. В основном не в свой адрес.

Я вообще не любила быть в центре внимания. Студенческих вечеринок избегала. Мои перемещения по академии состояли из трёх основных пунктов: аудитории, лаборатория, столовая. По коридорам между своими местами обитания я пролетала на предельных скоростях с вечно замороченным лицом, не реагируя на подкаты.

И их становилось всё меньше, особенно после того, как занятия физкультурой перестали быть обязательными.