И вот сейчас, спустя столько лет, будто в насмешку, на дисплее моего смартфона – пошлые бабские стринги на редкость противного пурпурного цвета, ослепляющего в прямом смысле слова, и приписка: «Ваша жена изменяет вам с моим мужем».

Скривившись, я смахиваю пальцем сообщение и отворачиваюсь. Шутка неудачная, но выбивает из колеи похлеще несущегося на полной скорости локомотива.

Из панорамных окон моего кабинета открывается вид на Исаакиевский собор, который должен умиротворять и успокаивать, но… не сегодня. Мрачное свинцовое небо все никак не может разразиться дождем, словно издевается над метеозависимыми стариками вроде меня. Пульс стучит в висках синхронно с тиканьем настольных часов, мозг отказывается шевелить извилинами. Голова гудит после бессонной ночи под вопли сигнализации и совсем не доброго утра на парковке, в горле до сих пор стоит тошнотворный запах валерьянки, вокруг мерещится тяжелое амбре кошачьей мочи, хотя я переоделся на работе, а свои вещи отправил в химчистку.

- На-ка-жу, - чеканю, как судья, постукивая "паркером" по дубовой поверхности стола в такт каждому слогу. – И вандала, испортившего мой подарок будущей невестке, и этого юмориста, отсылающего провокационные эсэмэски с утра пораньше.

Позволив себе короткую передышку, я решительно двигаюсь в кожаном кресле к столу. Дел невпроворот: пачка ордеров ждут моей подписи, стопка бумаг со штампом «Секретно» кренится под собственным весом, на краю лежат материалы обвинения вице-губернатора, а после обеда я должен быть в суде. Где-то в этом хаосе необходимо найти время для сына, иначе он наворотит бед без присмотра и растеряет моих внуков.

Хоть разорвись или клонируй себя, чтобы все успеть, однако вместо работы я отвлекаюсь на чужие трусы. Черт бы их побрал вместе с отправителем! Прибью, когда вычислю!

Если рассуждать здраво, то происхождение этого странного сообщения можно свести к двум версиям: либо отчаявшаяся жена какого-то мудака ошиблась номером, что маловероятно, но не исключено, учитывая, какими истеричными и импульсивными могут быть особы женского пола, либо банальная мошенническая схема с низкопробным шантажом. По опыту службы я склоняюсь ко второму варианту.

Поразмыслив, вбиваю в телефон максимально сухой, канцелярский текст, чтобы ничем не скомпрометировать себя, но при этом вывести мошенников на чистую воду:

«Я не веду подобные переписки без личного контакта. Если хотите, чтобы я возбудился по вашему заявлению, жду вас у себя. Отработаем все позиции в приватном режиме. Вещдок не забудьте».

Откинувшись на спинку кресла, я терпеливо и спокойно жду ответ. Выдержка - мое главное оружие. Отсчитываю несколько минут, действуя собеседнику на нервы, после чего перезваниваю. И обнаруживаю, что мой номер занесен в черный список.

Что и требовалось доказать – типичное поведение телефонных аферистов.

- Евгений Геннадьевич, нужна ваша резолюция, - вплывает в кабинет Виктория Петровна, мой бессменный секретарь, с увесистой папкой в руках.

- Срочно? – недовольно вздыхаю, гипнотизируя хмурым, усталым взглядом женщину с пучком на голове, пока она направляется к моему столу.

- Сверху спустили, - многозначительно стреляет взглядом в потолок. Поправляет большие круглые очки на переносице, перехватывает бумаги удобнее, изучает меня с фирменным прищуром.

- Оставляйте, - послушно взмахиваю рукой, и документы с грохотом опускаются передо мной. – Стойте! – окликаю секретаря, прокрутив телефон в руке. – Поручи парням из органов пробить один номер.

- Что-то серьезное, Евгений Геннадьевич? - вскидывается она, тревожно смотря на меня. - Вам угрожают? Подготовить заявление в полицию? – суетится вокруг меня, как квочка над цыпленком.

Виктория Петровна немногим старше меня, но порой заботится обо мне, словно о родном сыне, особенно когда я засиживаюсь допоздна или забываю пообедать. Поначалу даже домашние супчики мне в судочках носила, пока я не пресек ее материнские замашки. Впрочем, это было вкусно, но неуместно. Я хоть и отчитал ее тогда, но рвение, работоспособность и верность начальству оценил. В то время как у моих коллег длинноногие молодые секретутки в приемной, я привязан к божьему одуванчику – и ни дня не пожалел о своем выборе. На службе Виктория Петровна незаменима.

- Мне не нужен официальный рапорт, пусть наши орлы пробьют, на кого оформлена симка, и вычислят геолокацию. Наказать шутников надо. И узнать, откуда у них мой личный номер, - мрачно протягиваю, аккуратно и педантично переписывая цифры на листок. Вырываю его из блокнота и отдаю его секретарю. – Припугнем немного, при необходимости устроим «маски-шоу», чтобы впредь неповадно было.

- Немедленно займусь этим, - отзывается Виктория Петровна, выпрямляясь по струнке. – Что-то еще, Евгений Геннадьевич? - Я отрицательно качаю головой, но она не уходит. Переживает за меня чисто по-человечески. И по-бабски начинает причитать: - У вас как будто черная полоса: то машину испортили, то звонками досаждают. Может, эти события связаны?