— Это не твоя вина, — повторила я, сжимая его руку. — Я тебя не виню. — Я колебалась, со стыдом вспоминая ужасные вещи, которые я им наговорила. — Я лгала, когда сказала, что предпочла бы быть с Джаком. Я… я сказала это только потому, что знала, что это причинит боль всем вам. — Я перевела дыхание. — Вы были другими. Отчасти поэтому я была так зла. Я пыталась не верить в это, но я начала, а потом… — Боги, это было чертовски тяжело. — Я была зла на себя. За то, что посмела надеяться, что, возможно, все может быть по-другому.

Он выдержал мой пристальный взгляд, открыл рот, затем закрыл его с гримасой.

Я ждала.

Он сделал глубокий вдох, выдохнул и попробовал снова.

— Ты сказала Маку, что знаешь, как с этим справиться. — В его голосе звучала боль. — Случалось ли… что-нибудь подобное раньше?

Мое сердцебиение участилось, а во рту пересохло. Я не знала, смогу ли говорить, не сорвав голос, поэтому просто кивнула. В его глазах вспыхнула ярость.

— Джак? — спросил он.

Я снова кивнула, меня пробрал озноб, который не имел ничего общего с холодом снаружи.

— Черт, — пробормотал он сквозь зубы, зажмурив глаза. Когда он снова открыл их, они встретились с моими полные яростной скорби. — Я хотел бы вернуть его к жизни, чтобы снова его убить. Медленно. И мучительно.

Я выдавила легкую улыбку, вспомнив боль на лице Джака, когда он захлебывался кровью, заливавшей его легкие.

— О, его смерть была мучительной. Я ударила его ножом по меньшей мере шесть раз.

Он шагнул вперед, отпуская мою руку, чтобы обхватить мое лицо руками в перчатках.

— Хорошо. Ненавижу, что он причинил тебе боль. Я ненавижу, что он когда-либо прикасался к тебе. Ненавижу, что никто, блядь, не остановил его. И мне ненавистно то, что тебе пришлось убить его, чтобы сбежать. — В его глазах заблестели слезы. — И я так рад, что ты стала частью нашей команды.

Мы не Жнецы. Мы пытались показать тебе это последние… что, месяцев шесть? Я знаю, тогда у тебя не было никого рядом, но теперь у тебя есть мы. Его слова снова прокрутились у меня в голове, и в глазах защипало.

— Я все еще не понимаю…

— Чего? — спросил он.

— Я знаю, что я заноза в заднице. — Я попыталась разрядить обстановку, но моя жалкая попытка пошутить провалилась.

Его глаза опечалились, и я возненавидела себя за то, что придала такое выражение его лицу.

— Хотел бы я показать тебе, какой я тебя вижу, Боунс. Какой мы все тебя видим. Ты такая умная и храбрая. — Он сверкнул кривой усмешкой. — И да, иногда ты заноза в заднице, но, несмотря на все то ужасное дерьмо, через которое ты прошла, ты все еще заботишься о людях. Большинству уже давно было бы все равно.

— Но не тебе.

Его улыбка была грустной.

— Мы прожили очень разные жизни, дорогая. Конечно, моя не всегда была легкой, но я не прошел через ад, как ты. Я не уверен, каким человеком я был бы после всего этого.

Комок в горле душил меня.

— Хочешь знать, что самое ужасное я сделала? Я убедила парня из Жнецов сбежать со мной. Его звали Ралли. Мы были друзьями — настоящими друзьями — и я поняла, что он хотел большего. Я не испытывала к нему таких чувств, но увидела возможность. Поэтому я сказала ему, что люблю его, сказала ему все, что он хотел услышать, просто чтобы он увез меня на мотоцикле. Я знала, что для него это смертный приговор, если его поймают, но я все равно это сделала. — Я моргнула, пытаясь сдержать слезы. — После того, как они поймали нас пару дней спустя, Джак заставил меня смотреть, как Жнецы пытают его до смерти. — Слезы потекли, ужасные воспоминания захлестнули меня. — Они разорвали его на части.

— А что сделали с тобой? — тихо спросил Трей.

Еще больше слез потекло, и мой голос дрогнул.

— Был, гм, первый раз. С Джаком.

Его лицо снова потемнело от ярости.

— Сколько тебе было лет?

— Около четырнадцати, — прошептала я.

Мускул на его челюсти дрогнул, как будто он скрипел зубами. Он ничего не сказал, просто притянул меня к себе и обнял. Я обняла его, и долгое время мы просто стояли. Рассказывая ему все это, я испытывала странную смесь паники и облегчения. От всего этого меня затошнило.

— Я все еще думаю, что ты хороший человек. Ты была ребенком в ужасной ситуации. — Он поцеловал мои волосы. — То, что ты несла всю эту вину в себе? Это доказывает, что ты хорошая.

Я хотела было возразить, но он перебил меня.

— Плохой человек больше не вспомнил бы о Ралли. Плохой человек никогда не назвал бы это худшим поступком, который он когда-либо совершал. — Он отстранился достаточно, чтобы посмотреть на меня сверху вниз, в его глазах сияла искренность. — Ты не плохой человек, дорогая.

Я люблю тебя. Я хотела сказать, но не сказала.

— Нам лучше идти, — сказала я вместо этого, — или нам придется брести в темноте.