Я проснулась от того, что кто-то сильно тряс меня. Я ахнула при виде папы, склонившегося надо мной, когда лежала на грязной соломе. У меня была крошечная надежда, что он выведет меня из камеры и скажет, что все будет хорошо, но она исчезла, как только я увидела холодное выражение его лица. Он не стал развязывать мне руки, просто сжал мое предплечье до синяков и потащил наружу. Солнце еще даже не взошло, в подземелье было тихо и темно. Когда он подвел меня к одним из боковых ворот, я больше не могла молчать.

— Па… — начала я хриплым от слез голосом.

— Заткнись, — рявкнул он на меня, и я вздрогнула.

У нас с папой никогда не было близких отношений. Так как он был вечно занятым членом совета, я редко видела его. Вольф всегда говорил, что я так похожа на маму, что папе тяжело было находиться рядом со мной. Вольф тоже был похож на маму, но то, что я девочка, делало только хуже. Несмотря на все это, папа никогда не был жесток или полон ненависти ко мне, по крайней мере до сих пор.

Он открыл боковую дверь и выволок меня из подземелья. От холодного утреннего воздуха у меня по рукам побежали мурашки, и я поежилась. Наконец он повернулся и посмотрел на меня сверху вниз, его голубые глаза, как глаза Дюна, сверкали яростью.

— Ты изгнана, — сказал он резким голосом.

Я тут же расплакалась.

— Папа! Я не…

Я отшатнулась, когда он ударил меня по лицу, так сильно, что у меня защипало щеку.

— Тебя изгнали, — прошипел он, изо рта у него брызнула слюна. — Ты уйдешь и никогда сюда не вернешься. А если вернешься, я сам тебя убью.

— Где Вольф? — Выдавила я. Вольф никогда бы не позволил этому случиться. Он бы не позволил. Верно? Воспоминание о его лице, искаженном яростью и ненавистью, промелькнуло в моей голове, и мне пришлось подавить панический всхлип. Нет, он все еще был моим братом. Он бы не стал…

— Вольф не спасет тебя. Он хочет твоей смерти, — сказал папа все тем же резким голосом. Он выхватил нож, и мое сердце подскочило к горлу, заставляя меня задыхаться, но он просто схватил меня за плечо и развернул, чтобы перерезать веревки на моих запястьях. — Так что тебе лучше бежать, девочка, потому что он придет за тобой, и даже боги не смогут спасти тебя, если он тебя поймает.

Веревки упали с моих запястий, и он толкнул меня вперед с такой силой, что я растянулась лицом в песок. Я вскочила на ноги, дрожа от ужаса, но он просто смотрел на меня с ненавистью.

— Вольф не стал бы… — начала я тихим и дрожащим голосом.

— Ты когда-нибудь видела, как Вольф хватает кролика?

Слезы текли по моему лицу. Вольф не мог ненавидеть меня. Он не мог. Мог ли он? Он был моим братом. Он был нужен мне. Я не могла…

— Беги, маленький кролик. — Папа жестоко улыбнулся. — Пока Вольф не разорвал тебя на части.

Я в ужасе попятилась от него. Оказавшись на безопасном расстоянии, я повернулась и побежала. В последний раз, когда я оглянулась, прежде чем исчезнуть в кустах, он все еще стоял там, тенью в темноте, наблюдая за моим бегством.

— Боунс?

Я вернулась в реальность. Трей встал передо мной, положив руки мне на плечи, в его глазах светилось беспокойство. Я дышала прерывисто, моя грудь сжималась.

— Ты со мной? — спросил он.

Я шагнула к нему, и он тут же заключил меня в свои объятия. Долгое время мы просто стояли — я вдыхала его знакомый успокаивающий аромат, а Трей крепко обнимал меня.

— Извини, — пробормотала я, когда дыхание стало более ровным.

— Все в порядке. То, что с тобой случилось, было полной хуйней, Боунс, и ты имеешь право испытывать какие-то переживания по этому поводу. Я, чёрт возьми, тоже. Им не следовало этого делать. Ты была всего лишь ребенком.

Мы еще несколько минут стояли молча.

— Как, черт возьми, ты выжила?

Я судорожно вздохнула.

— Я была в пустыне около недели, просто шла, стараясь уйти как можно дальше. Потом Джак нашел меня.

Его руки сжались вокруг меня, и в его голосе прозвучала мука.

— Боги, Боунс.

— Все было не так уж плохо, — солгала я.

— Не лги, — мягко упрекнул он. — Гриз сказал, что ты научилась лечить, как обычный целитель, по книгам?

— Да. Гриф раздобыл кое-что для меня, и я просто перечитывала их снова и снова, пока не выучила наизусть. Во время долгих поездок я повторяла все, что вывучила в голове.

Он отстранился, все еще держа меня за плечи, чтобы посмотреть на меня сверху вниз.

— Итак, ты была десятилетним ребенком и научилась быть, блин, целителем, читая книги. — Его глаза сияли восхищением. — Во-первых, ты невероятна. Во-вторых, все это полный пиздец, и ты ничего из этого не заслужила.

Мне пришлось сжать губы, чтобы удержаться от признания, что, возможно, я действительно этого заслуживала. Я убила своего брата, своего лучшего друга. Возможно, все, что произошло потом, было именно тем, чего я заслуживала. Страдание в качестве возмездия были сутью изгнания как наказания. Я не была уверенна, сколько страданий требуется для искупления, но…

— Нет. Ты не заслужила этого, — строго сказал Трей, напугав меня. Он улыбнулся, когда я подняла глаза. — Да, я понял, что, ты, вероятно, задумалась об этом.

— Ты что, мысли читаешь? — Проворчала я.