Голова отделилась от туловища одним взмахом. Кровь хлынула из обрубленной шеи. Притянутая гравитацией меча, густая и смердящая, она покрыла Айрика толстым слоем, застилая зрение и заливаясь в рот.

Он схватил пистолет, бросил меч и закашлялся.

— Нора, — выдохнул он. Почему она не издает ни звука? Неужели он опоздал? Задел ли ее маргорок до того, как он оттащил ее?

Покалывающее, жужжащее ощущение пробежало по его коже, когда он обернулся.

Он нашел ее: с широко раскрытыми глазами, дрожащую, вжавшуюся спиной в стену. Его прекрасный человек была с ног до головы покрыта кровью, но, хвала всем силам, божественным и природным, она была жива.

Его горло сжалось — неужели это от такого облегчения? Неужели она уже так много для него значила?

— Иди ко мне. — Ноги подкашивались, не подчиняясь ему. Он попытался потянуться к ней, но рука не слушалась.

Нора смотрела на него, приоткрыв рот.

— Окей. Безопасно. — Он услышал царапанье и скулеж позади себя — этот проклятый уши. — Иди ко мне, — сказал он ей. — Пожалуйста. — Ему нужно было обнять ее, чтобы знать наверняка, что она — не просто видение того, чего он желал больше всего на свете.

Он попытался снова позвать ее, но дыхание словно застряло в легких. Он схватился за горло, чтобы освободиться от того, что его душило. Кровь капала с его ресниц и носа. Ее металлический привкус подавил все остальные чувства, оставив лишь образ Норы перед глазами.

Даже здесь тебе не сбежать от этого, — прошипел в его мозгу голос, который ему не принадлежал. — Она видит тебя покрытым кровью, которую ты пролил, окруженным смертью, которую ты принес.

Отчаяние разорвало грудь, когда его тело осело на землю.

С чувством какого-то изумления Айрик осознал, что умирает. Он прошел через бесчисленные битвы, их было так много, что порой он не знал, когда заканчивалась одна и начиналась другая. Он выдержал «ковку» — свой личный триумф вопреки всему, чем он был. Он выжил на Лемидах, когда его спасли лишь первобытные инстинкты тела.

Из тысяч единиц оружия, когда-либо наставленных на него, и множества врагов, желавших его смерти, именно больное животное, подошедшее слишком близко к его человеку, станет его концом.

И всё, что он сейчас чувствовал, было виной. Не за всё то, что он натворил в своей жизни, а за то, что затащил эту пугающе хрупкую женщину так глубоко в дикую глушь, где у нее не было ни малейшего шанса выжить.

— Айрик? — Нора подползла к нему.

Его мышцы окончательно обмякли; он испытал облегчение от того, что она шевелится. Что бы это ни было, сжимающее его горло и парализующее мускулы, на нее оно не подействовало. Последнее милосердие — не видеть, как она умирает.

— Корабль… — Он перевел взгляд на пистолет, надеясь, что она поймет: он хочет, чтобы она его взяла. Хотя для нее это был путь длиной больше суток, возможно, с уши она доберется. — Лаки… — Он позвал несчастное создание по имени, но команда оборвалась вместе с дыханием. Собрав последние крохи сил, он сжал горло, надеясь выдавить из себя последнее слово. — Уходите.

Зрение затуманилось.

Она склонилась над ним, взяв его лицо в ладони и встряхнув.

— Я тебя не брошу! — Затем она снова куда-то исчезла. Он почувствовал, как она прижала одну руку к его груди, а другой принялась ощупывать весь его торс.

Восхитительно. Дар, которого он не заслуживал. Чувствовать ее. По крайней мере, это останется с ним в самом конце.

— Ты ранен? Я не вижу никаких ран. — Ее лицо снова появилось в его угасающем поле зрения. Как же отчаянно ему хотелось подарить ей улыбку.

— Айрик? — Крупные градины слез покатились по ее щекам, размазывая кровь.

Не плачь, милый маленький человек. Я не стою твоих слез.

Она сильно тряхнула его, наполнив причудливым чувством радости от того, что у нее вообще хватило сил сдвинуть его с места.

— Я… я не понимаю, что не так. Что мне сделать?

Камень впился ему в позвоночник, но он не мог сказать, что ему больно. Он хотел, чтобы она ушла. Покинула его. Теперь ее единственный шанс — вернуться назад и надеяться, что помощь скоро прибудет.

Его легкие были бесполезны. Как и сердце. В груди было слишком тесно, и ни один из органов не мог пошевелиться, чтобы вновь вдохнуть в него жизнь. Всё меркло, но по мере того, как свет угасал, его резко ударил запах ягод иилас — что было невозможно здесь, так далеко от того места, которое когда-то было подобием дома.

Последним, что он увидел, были испуганные карие глаза, настолько прекрасные, что от них хотелось плакать.

Глава 29

НОРА

Айрик лежал неподвижно, его рука безвольно покоилась на горле, которое он только что расцарапывал. Не было ни звука — даже из окружающего их леса, словно и он был в ужасе, — кроме его слабого, хриплого, угасающего дыхания.

Мир завертелся вокруг Норы с пугающей скоростью, и Айрик был в его центре. Ее колени подогнулись, и она рухнула прямо на его тело.