— Думаю… у меня достаточно запасов энергии, чтобы скорректировать ее в течение следующих нескольких дней. Приравнять ее к земной, основываясь на расчетах массы людей. О, Принц, люди такие добрые. Они всегда меня хвалят…

Не желая позволять кораблю слишком привязываться к тем немногим людям, которых он допустил на борт, Айрик перебил его:

— Каков статус сигнала маячка человека? Того, который я заставил тебя просканировать на Эд'уне? — Они были слишком далеко, чтобы точно определить местоположение человеческой женщины, но дрозекар мог сказать, активен ли еще сигнал. Что означало бы, что Ивер не выполнил свою часть сделки.

Вчера, к разочарованию Айрика, он был все еще активен.

Корабль раздраженно пискнул.

— Когда вернется Озиан? Он более дружелюбен, чем вы. Он разговаривает со мной, как с человеком.

Айрик нахмурился, глядя в потолок.

— Ты не человек. — Личность дрозекара изменилась после посадки, словно он почувствовал, что давление Вейнари больше его не душит.

— Тогда верните людей. Они считают, что я не-ве-ро-ят-ный.

— Не сейчас, — отрезал Айрик. — И тебе лучше вести себя хорошо — мое терпение по отношению к одинокому кораблю уже на исходе.

Дрозекар издал печальное поскуливание, на что Айрик — желая лишь прекратить этот звук и ни в коей мере не испытывая жалости к машине — произнес:

— Но скоро Озиан придет и удовлетворит твои иллюзии. — Его живот свело от надежды, что конкретно это обещание не станет одной из его многочисленных лживых фраз. — Скажи мне, активен ли маячок.

— Я ищу — не торопите меня, Трагичный Принц. — Дрозекар замолчал, предположительно сверяя данные по всем направлениям. — Я… не могу обнаружить сигнал.

На губах Айрика появилась легкая благодарная улыбка. Ему совершенно не хотелось охотиться на вруукара по всему космосу.

— Каков статус поискового сигнала?

Огни дрозекара замерцали, проверяя зондирующий сигнал, который настроил Айрик. Если он обнаружит другой корабль, использующий технологии Вейнари или им подобные в соседней солнечной системе, сигнал прервется. Обратный импульс. Пока он продолжает биться, они в безопасности. Свободны.

— Пип. Пип. Пип. Прерываний нет. — Дрозекар с драматическим пафосом сымитировал своего программиста, Ивера.

— Спасибо, — выдохнул Айрик; волна облегчения едва не вырвалась наружу стоном.

***

Жаждя поскорее вернуться к Норе, Айрик быстрым шагом направился к Торрену — в обитую свинцом комнату, где люди настояли на его содержании для визуального наблюдения, полагая, что обшивка защитит их от источника питания регенерационной капсулы.

На повороте в дверной проем в него врезалось чье-то тело.

Это был маленький человек с круглыми очками на глазах. Лив.

— П-простите, — пролепетала она.

Айрик напрягся. Рядом с капсулой Торрена стоял пододвинутый стул. Он видел этот стул здесь много раз и находил его не на месте, хотя всегда возвращал обратно под окно.

Он изогнул бровь, когда к нему пришло осознание.

— Значит, это вы.

Кожа Лив была куда бледнее, чем у Норы, и он тут же уловил ее румянец.

— Вы сидите с ним почти каждую ночь. Вы врач? — Один из ее прародителей был целителем, но он все еще не знал, чем занимался конкретно этот человек. Она вечно была повсюду, тихая и неприметная среди других людей. Он замечал ее только потому, что она нравилась Норе. И потому, что тогда, давным-давно, она была первым человеком, проявившим к нему крупицу доброты, когда другие этого не сделали.

— Нет.

— Тогда почему вы здесь? Доступ к нему разрешен только Дэвис, Айрис и мне.

Она опустила голову, ее руки нервно теребили карманы длинной белой туники, застегнутой под самое горло.

— Я как раз уходила, — пробормотала она, обходя Айрика. — Я больше не буду его беспокоить.

Теперь он понял, что именно она делала. Искра. Любопытство, которое не должно было зажечься, но по какой-то безумной причине эта женщина его подпитывала. Торрен был заперт в своей капсуле. Она не могла причинить ему вреда, даже если бы захотела. Но… Айрик не думал, что она вообще желает ему зла. Скорее, наоборот.

— Он любит музыку, — крикнул ей вслед Айрик.

Лив, уже успевшая отойти на некоторое расстояние по коридору, остановилась.

— Любую музыку, — продолжил он. — Он любит всё: быструю, медленную, со словами и без.

Она повернула голову, словно собираясь ответить. Но затем выпрямилась и поспешила за угол, не произнеся ни слова.

Айрик смотрел туда, где она только что скрылась. Неужели он сказал что-то не так?

Это не имело значения. Не желая понимать никого из людей, кроме Норы, Айрик повернулся и вошел в скудно обставленную комнату, где находилась капсула Торрена.

Здесь пахло приторно-сладким моющим средством, которое люди использовали на любой поверхности в своей жизни. И хотя на полках скопилась пыль, стекло над лицом Торрена всегда оставалось безупречно чистым — теперь он был уверен, что это дело рук Лив.