— Здесь я родился. Перевертыши, если могут, живут подальше от всех. Так можно дольше скрывать, кто они такие.

— Чтобы они… не касались людей? — догадалась я.

— Точно.

В домике давно никто не жил. Стены оплел плющ, дымоход начал разрушаться; рядом на крыше лежала небольшая груда битого кирпича. Слишком много суровых зим, и некому было за этим присматривать.

— Это место для меня особенное. — Он смотрел на одинокую хижину, погрузившись в воспоминания. — Прошлой ночью я думал, что больше никогда его не увижу.

Я улыбнулась ему:

— Я рада, что ты ошибся.

— Знаешь, сколько времени прошло с тех пор, как кто-то пытался меня защитить? — спросил он. Я покачала головой. — Когда я встретил тебя в своём кабинете, без значка, я коснулся твоей кожи. И тогда я увидел тебя насквозь. Всю твою жизнь. Всё до последней детали.

Внезапно я почувствовала себя ужасно уязвимой, будто стояла перед ним совершенно обнажённой.

— И что с того?

— Я увидел человека, который всегда считает, что жизни других людей ценнее его собственной. — Он сделал шаг ко мне. — Ты ошибаешься.

Я скорчила гримасу и закатила глаза.

— Я не шучу, Эди. Твой брат, твоя мама… Ты так занята спасением всего мира, что забываешь спросить, кто спасает тебя.

Я набрала в грудь воздуха, чтобы возразить, но не знала, как подобрать слова.

— А потом… прошлой ночью, — продолжал он. — Я знал, о чём ты думаешь, Эди. Каждый раз, когда ты ко мне прикасалась. Каждый раз, когда я касался тебя. Прошлой ночью я цеплялся за тебя, как за спасательный трос. Мысли о тебе, умение думать так, как думаешь ты, — это было единственное, что удерживало меня на краю безумия. Я был так близок к пропасти… но всё равно узнавал тебя.

Я обхватила себя руками и скрестила руки на груди.

— Нечестно, что ты знаешь обо мне всё, а я о тебе — ничего настоящего.

— Поэтому я и привёз тебя сюда. Это настоящее. Я настоящий. И ты меня знаешь. — Его взгляд был пронзительным, он глубоко дышал. — Неважно, как я выгляжу. Ты всегда будешь меня узнавать.

Внутри меня боролись противоречивые чувства. Я была в смятении, не понимала, чего хочу сама и чего хочет он, всё это было почти невыносимо.

— Думаю, тебе стоит отвезти меня домой.

Он помолчал, потом словно сдулся, выдохнул и кивнул.

— Хорошо.

***

Я пошла за ним через лес к пикапу. Он открыл для меня дверцу, я скользнула на сиденье, а он обошёл машину и сел за руль. Свет и ветер в кронах деревьев рождали на земле причудливую игру теней — скользящие тёмные пятна, блуждающие лоскуты мрака.

Ашер взялся за ключи. Если мы сейчас уедем, всё это останется позади, уйдёт в прошлое. И вдруг я поняла, что прямо сейчас не хочу терять ещё хоть что-нибудь.

— Ашер, подожди.

Замерев с ключами в руке, он медленно повернулся ко мне и в его глазах светилась надежда.

— Эди, позволь мне быть рядом. Я не уйду, — тихо сказал он.

Я кивнула — так едва заметно, что он, возможно, даже не увидел этого движения.

Он придвинулся ко мне и поцеловал. В этом поцелуе была вся его страсть, вся напряжённость чувств. Я не узнавала эти губы, этот подбородок, лёгкую щетину, царапавшую кожу, но я узнавала его самого. Я закрыла глаза и позволила себе просто чувствовать.

Кожа теплая, а тело подтянутое, стройное. Я целовала его так же крепко, как он целовал меня, просовывая руки под его рубашку и касаясь его. Он ласкал меня так, словно никогда не насытится моей кожей. Когда он оторвался, чтобы перевести дыхание, он схватил меня и прижал к себе всем телом, мое лицо уткнулось в его шею. Я могла вдыхать запах его волос, и от него больше не пахло ветивером, только шампунем, потом и кожей.

Было и так трудно дышать, но он прижался ко мне ещё сильнее.

— Ты же знаешь, что я никуда не уйду, правда? — сказала я ему в плечо, и он отстранился, покачав головой, с обеспокоенным взглядом.

— Я больше не могу тебя понять. С прошлой ночи.

Я пока не хотела думать о том, что это значит для него, является ли он недоразвитым перевертышем или полноценным человеком, но именно сейчас я была рада уединению. Я откинула голову на спинку сиденья и улыбнулась ему.

— Вот почему на тебе до сих пор штаны.

Он улыбнулся мне и прикоснулся лбом к моему.

— Ненадолго.

ГЛАВА 48

На сиденье его грузовика было мало места. Он потянул меня вниз, чтобы я села на него, и мы боролись, пытаясь снять джинсы, пока не оказались без них, он между моих ног, а мое правое колено упиралось в его руль. После шести месяцев, проведенных только с моими пальцами, я была вся скована. Он сосредоточился, вталкиваясь в меня, и когда мое тело сдалось, внезапно приняв его, мы оба ахнули.

— Неужели я…

— Нет. Не останавливайся.