— Не могу поверить, что в тебя попали.

Уголки её губ чуть приподнялись в слабой усмешке.

— Я тоже. Лучше бы это была ты.

Я вспомнила маленькую дырку в двери машины Гектора, которую заметила по пути к своей тачке. Пуля прошла сквозь дверь, сквозь пассажирское сиденье — и прямо в Катрину.

— Да, понимаю.

Огляделась по сторонам. Давно я не выходила на подмену в реанимацию, да и вообще давно здесь не была.

— С тобой тут нормально обращаются?

— Почти не больно, если не шевелиться.

Она уставилась в пустоту. Я гадала, сколько мне стоит тут сидеть, не устала ли она. Её веки опустились, и я начала вставать. Скрип стула заставил её резко проснуться.

— Всё нормально. Я пойду. Завтра снова загляну и всё расскажу.

Она не ответила, и глаза её снова закрылись. Скорее всего, она даже не вспомнит, что я приходила. Я повернулась и сделала шаг к двери.

— Эди?

Я обернулась, уже зная, что она, возможно, больше ничего не скажет. Под сильными обезболивающими люди иногда так себя ведут.

— Да?

Ей пришлось напрячься, чтобы снова открыть глаза.

— Она оставила меня там прошлой ночью, Эди. Не осталась со мной.

— Что? — я развернулась и быстро подошла к кровати. В таком состоянии она не могла врать.

— Рейна усадила меня на стул в приёмной, а я истекала кровью. И ушла сразу после тебя.

— Ты уверена? Из-за кровопотери бывает потеря сознания. А потеря сознания ощущается как прыжок во времени.

— Нет. Я видела окна — на улице было темно. Она просто ушла и бросила меня.

— Это на неё не похоже.

— Знаю.

Тёмный взгляд Катрины блуждал по палате, пока наконец не остановился на мне.

— Мне просто нужно было кому-то это сказать. Это было… не по-человечески с её стороны.

Я взяла её руку в обе свои.

— Ты права.

Теперь, когда она выговорила это, напряжение ушло, и вскоре она уже тихонько похрапывала. Перед уходом я зашла на сестринский пост, оставила свой номер телефона на случай чего и сказала, что я — подруга семьи.

В лифте, несмотря на то что рядом стояли другие пассажиры, я постучала ладонью по стенке кабины.

— Эй, Тени. Вы должны её защитить. Проследите, чтобы с ней всё было в порядке.

Они не ответили. Когда лифт доехал до первого этажа, все остальные пассажиры старательно отводили от меня взгляды.

ГЛАВА 40

Снова в машине, а до заката ещё несколько часов. Я не знала, что делать и куда ехать. Можно было бы заглянуть к маме, но… нет. Если я появлюсь у неё, она сразу почует неладное и начнёт волноваться. Наверняка вся история прошлой и сегодняшней ночи написана у меня на лице. Не думая, я поехала вслед за поездом по городским улицам, всё дальше в центр.

Дождь уже не шёл, но лужи от вчерашнего ливня и утреннего дождя заполнили все выбоины, и глубину их было не угадать. Мой маленький «Шевроле» раскачивало из стороны в сторону, когда куски асфальта цепляли то одно, то другое колесо. Рынок был закрыт — наверное, из-за погоды. Я поехала дальше, к самой клинике на Дивисадеро.

Синяя вывеска Мальдонадо была сорвана с двери, а на её месте теперь висела другая: «ЗАКРЫТО».

Конечно, клиника закрыта. Гектор едва держится на ногах, Катрина ранена — кому тут управлять всем этим хозяйством? Вопрос только в том, откроется ли она вообще когда-нибудь. Я поехала дальше.

На машине расстояния казались короче, а ориентиры днём было проще найти. Дождь будто смыл с улиц всех людей или это перестрелка прошлой ночью научила всех, кроме меня, сидеть по домам.

Я колесила по улицам, пока не нашла ту, где мы были прошлой ночью. Узнала забор, рядом с которым Гектор ставил машину. Дождь смыл всю кровь того парня. Надо было бы заодно справиться и о нём в окружной больнице.

Медленно проехала по улице к тому месту, где стояла новая церковь «Трёх крестов». Днём, без дождя и вспышек молний, она выглядела куда менее зловеще, чем в той застывшей картинке, что отпечаталась у меня в памяти прошлой ночью. Ворота были сорваны с петель — это точно дело рук Лус, а потом кое-как скреплены переплетёнными цепями. Полицейская лента болталась, сорванная с тех мест, где её привязывали, а одинокий уборщик гонял воду по двору метлой.

Я остановила машину. Уборщик нервно поднял на меня глаза, потом, увидев, что в машине просто девушка, покачал головой и снова принялся гонять воду.

Я сняла ногу с тормоза, нажала на газ и вдруг спереди раздался глухой удар. Я снова ударила по тормозам и выскочила из машины посмотреть, что я сбила.

Перед машиной съёжилась та самая пожилая женщина, которую я вчера вытащила из ливневой канализации.

— Да что же это… Не может быть!

— ¡No te creo!

— Я тебя задела? Ты в порядке? — она по-прежнему была в больничной одежде, промокшей до нитки.

— ¿Estás tan ciego qué no puedes ver? — бурчала она.

— Леди, я всё равно ничего не понимаю. Да что ты вообще тут делаешь?