Я высунула язык, желая его попробовать и одновременно испытывая смущение, но прежде чем передумала, услышала, как Уайетт удовлетворенно зарычал от моих действий. Затем он крепче прижал губы ко мне, прикусил мою губу и скользнул языком мне в рот.

Я снова хрипло застонала, с удивлением понимая, что мне очень приятно его целовать.

— Уайетт, — прошептала я.

— Да, любовь моя?

Он не останавливался, и прикосновение его губ было таким… Как же это можно описать? Я не знала подходящего слова.

Я закрыла глаза, испытывая наслаждение, и позволила себе потеряться в его прикосновениях.

Я провела пальцами по его груди, пока он прижимал меня к себе и крепко целовал. Мои внутренности горели огнем и жаждали того, что я не могла описать.

Он обнял меня второй рукой, и я почувствовала, как то-то твердое прижимается к моему животу.

— Уайетт, — снова выдохнула я.

— Да? — Он оторвался от моих губ и стал покрывать страстными поцелуями мою шею.

Я закрыла глаза, когда он прикусил кожу возле моего уха.

По моему телу прошла дрожь наслаждения, и я сжала бедра, внизу живота нарастала боль.

— Я могу помочь с этим, — тихо прошептал он мне на ухо.

— Помочь с… — я задохнулась, не в силах продолжить. Этот человек творил волшебство своим ртом. Он продолжал покусывать, целовать и пробовать на вкус самые чувствительные участки моей шеи и ниже уха. — Помочь с чем? — наконец выдавила я.

Он опустил руку и погладил меня между ног.

— С этим, — выдохнул он.

— Ох! — Я вскрикнула, когда его пальцы пробежались по шву на моих штанах, вызывая во мне вспышку удовольствия.

— Ты хочешь, чтобы я помог тебе с этим? — мягко спросил он, не отрывая губ от моей шеи, посасывая и пробуя меня на вкус.

Он сводил меня с ума.

— Что скажешь, Цветочек? Хочешь, я немного ослаблю напряжение, которое ты испытываешь? — Он снова провел ладонью у меня между ног, и по мне пробежала огненная волна.

— Ты… ты хочешь сделать это со мной?

Он немного отстранился, и я увидела дьявольскую улыбку на его губах.

— О да, ты даже представить себе не можешь, насколько я этого хочу.

Прежде чем я успела что-то ответить, я оказалась в объятиях Уайетта, и он уложил меня на огромную кровать.

Я удивленно охнула, опустившись на мягкое покрывало. Уайетт навис надо мной, его глаза были как жидкое золото.

— Твои глаза изменили цвет, — выдохнула я, когда он наклонил голову, чтобы поцеловать мой живот. Милостивые боги, почему это так приятно?

— Это так.

— Почему? — я снова застонала, когда он задрал мой свитер, чтобы поцеловать выше. Мне казалось, что его рот двигался к моей груди.

— Потому что ты пробуждаешь во мне чувства. Глаза оборотней светятся, когда нас переполняют сильные эмоции.

— Я пробуждаю в тебе сильные эмоции? — пискнула я, а затем ахнула, когда он прикусил мой сосок. На мне был лифчик, но его это не остановило. Если уж на то пошло, кажется, что кружевное черное белье его еще сильнее возбудило.

— Такая красивая, — прошептал Уайетт. Он просунул руку мне под спину и расстегнул застежку лифчика. И внезапно я осознала, что он гладит мою голую грудь, потирая большим пальцем возбужденный сосок.

От наслаждения я дернулась.

Он снова зарычал.

— Все еще такая отзывчивая. И да, ты пробуждаешь во мне сильные эмоции. Очень-очень сильные. Но на сегодня достаточно разговоров. Кажется, я обещал помочь тебе с болью у тебя между ног.

— Тогда почему ты лапаешь мою грудь? — сумела выдавить я, когда взял в рот сосок. Я ахнула, вцепившись в его волосы, пока он посасывал и покусывал, перекатывая тугой бутон между зубами.

— Потому что это часть процесса облегчения боли. — Он еще раз пососал мою грудь, затем снова провел ладонью у меня между ног, надавливая пальцами через штаны.

Мои бедра дернулись, и я подавила стон.

Он усмехнулся.

— По-моему, на тебе слишком много одежды. Ты не согласна?

— Да, я… Да.

Я не могла мыслить ясно. Во мне бушевали такие яркие и сильные ощущения, что электрическая буря внутри меня ни шла ни в какое сравнение. Милостивые боги, я понятия не имела, что он может вызвать во мне такие чувства.

Уайетт расстегнул молнию на моих брюках, и в мгновение ока они упали кучей на полу. А потом он стянул свитер через мою голову, перекинув его вместе с лифчиком через свое плечо.

А через мгновение я оказалась почти обнаженной на кровати. На мне оставался только лоскуток черного кружева, прикрывающий самую женственную часть тела.

На мгновение Уайетт навис надо мной, его глаза превратились в расплавленное золото.

— Я никогда не устану смотреть на тебя.

Я понимала, что он и раньше видел меня голой, и естественное желание прикрыться исчезло. Он смотрел на меня с благоговением в глазах, и я испытывала пьянящее ощущение смелости.

— Ты раньше видел меня обнаженной?

— Да, но не так часто, как хотелось бы.

— И ты прикасался ко мне здесь? — Я положила его руки себе между ног. — Раньше?

Он удовлетворенно застонал и крепче прижал пальцы к моим влажным трусикам.