Лучи раннего утреннего солнца пробивались сквозь листву деревьев, падая на бабушку, которая работала в саду. Я улыбнулась при виде этой картины. Мне стоило немалых трудов, включая несколько искусно сплетенных враков, чтобы убедить ее оставить свою квартиру и переехать сюда. Мне как-то удалось заставить её поверить, будто я скопила достаточно денег, чтобы купить это место, и что через связи в агентстве я нашла уголок на святой земле, где мы сможем быть вместе и в безопасности.

Мне было ясно, что бабушка не до конца верит в мою историю, но когда она увидела этот домик и прелестный сад, то предпочла не обращать внимания на свои грызущие подозрения, к моему величайшему облегчению.

Искажать правду перед Эдвином было куда тяжелее. Эдвин доверял мне. Он верил: если есть что рассказать, я скажу. Но рассказывать было нечего. Не совсем. Ричард был сломлен смертью Бриони, только и всего. В ту ночь он был в смятении, сам не свой. Дом — просто подарок. Вот и всё. Когда альфа вернется — если вернется, — всё придет в норму. Всё будет хорошо. В следующий раз я буду лучше держать дистанцию.

Когда он вернется.

Если он вернется.

И когда именно, черт возьми, он собирается возвращаться?

Я подавила всплывающие в душе спутанные чувства. Я уже чувствовала, как лицо непроизвольно кривится. Мне не хотелось, чтобы бабушка начала задавать вопросы, на которые у меня не было ответов. Вытряхнув мысли об этом ухмыляющемся оборотне из головы, я зашагала к ней по траве.

— Посмотри, моя Клемени, какие красивые хризантемы, — сказала она, осторожно касаясь кончиками пальцев ржаво-рыжего цветка. — Но остальные цветы увядают, — вздохнула она. Бабушка поднялась, отряхивая землю с рук о свой передник.

— Весь сад прекрасен, бабуля.

— Он станет таким весной. Сейчас земля отходит ко сну. Посмотри на эти цвета, — она указала на дуб, растущий у садовой стены. Листья на нем стали ярко-оранжевыми.

Я посмотрела на листву, чувствуя тепло солнца на лице. Резкий ветер пронесся по лужайке. Приближалась зима.

— К следующему лету я засажу этот сад цветами так, что он будет благоухать, как парфюмерная лавка. Пойдем в дом. Ты, верно, проголодалась. Как прошел вечер?

— Я спасла королевские сокровища.

Бабушка рассмеялась:

— О, моя Клемени. Разумеется. Ну, разумеется.

Я подбоченилась.

— Знаешь, бабулечка, я, правда, это сделала.

Она хмыкнула.

— Уверена, королева будет очень признательна. Теперь — в дом, — сказала она, беря меня под руку и ведя к домику. — Я тут разбирала чердак. Такой беспорядок. Но там нашлись интересные книги, старые церковные записи. Я всё вычищу и каталогизирую как следует. А на старой римской стене я нашла странные отметины. Этот дом — просто сокровище.

— Я рада, что тебе здесь нравится, бабушка.

— Прекрасная находка. Так спокойно. Так тихо. Девочка моя, напомни, как ты всё-таки нашла этот дом?

— Через агентство.

— Но как именно?

— Кое-кто знал об этом месте.

— Да, но кто?

— Я уже и не припомню. У меня есть новости, которые тебе понравятся, — сказала я, отчаянно пытаясь сменить тему.

— И какие же?

— Меня пригласили на бал.

Бабушка ахнула.

— На бал? Где? В Уиллоубрук-парке?

Я усмехнулась.

— Нет, бабушка. В другом месте за городом. Эдвин пригласил меня стать его спутницей.

— О, моя Клемени! Апельсины и лимоны [прим. пер.: отсылка к англ. стишку про колокола Лондона]. Чудесно. Такой достойный мужчина. Может, он сделает предложение?

— Давай не будем спешить.

— Никогда не знаешь наверняка, девочка моя. Сэр Эдвин определенно к тебе неровно дышит.

Мои щеки вспыхнули.

— А как дедушка сделал тебе предложение?

Бабушка рассмеялась.

— В яблоневом саду. Он наклонился, чтобы сделать предложение, и его в колено ужалила пчела. Он мне не сказал. Делал предложение, а по щекам у него текли слезы. Я была так тронута его чувствами, что ответила «да». И только потом он рассказал мне про пчелу.

Мы обе рассмеялись.

— Нет-нет, бал — это куда лучше. Никаких яблоневых садов. Любовь иногда жалит, — добавила она с усмешкой.

Любовь иногда жалит.

Внутри у меня всё словно растаяло. Я чувствовала, как кровь отливает от лица. Боже правый, а что если Эдвин действительно решит сделать предложение?

Бабушка ущипнула меня за щеку.

— Бледная какая. Тебе нужен завтрак.

— Да. Определенно. И побольше.

Бабушка хмыкнула.

— Надеюсь, ты вернешься вовремя, чтобы увидеть малыша Куинна.

— Уверена, он никуда не денется, даже если я пропущу сами роды.

Она страдальчески вздохнула.

— И всё же, ты нужна Куинну рядом, чтобы он не пал духом.

— Ладно. Ты права.

— Но, Клемени, бал! Как чудесно. Но дорогая, что ты наденешь? Синее платье безнадежно испорчено всей этой… слизью.

— Ты имеешь в виду Филиппа Филлипса.

Бабушка прицокнула языком: