— …а Уиллоубрук-парк занят Пеллинорами, мой дом и работа теперь в Лондоне…

Но что значило «разобрался»? Он ездил на Святую Землю, чтобы разобраться в своих чувствах ко мне? Неужели он это сказал? Его чувства ко мне определены.

Неужели Львиное Сердце действительно любит меня?

Люблю ли я его?

Да.

Я люблю его.

— …и именно поэтому я хочу спросить, — сказал Эдвин и взял меня за руку, вырывая из раздумий. Он отставил наши бокалы и, к моему полному изумлению, опустился на одно колено. Эдвин снял маску и посмотрел на меня с самым искренним выражением лица.

— Эдвин?

Эдвин откашлялся и нервно улыбнулся:

— Клемени, ты знаешь, что я к тебе чувствую. Я люблю тебя. И я хотел… Я хотел спросить, не окажешь ли ты мне честь стать моей женой?

 

Глава 27: Встряска

Я припарковала паровой байк прямо у ворот Грота Весты. Отщелкнув крепления кофров, я подхватила вещи и направилась внутрь. Кованая калитка приветствовала меня знакомым скрипом. Пока я пересекала двор, мягкий осенний ветер кружил в воздухе красные и оранжевые листья, бросая их мне под ноги. Сад бабушки поблек с приходом холодов, но ее ярко-фиолетовые и золотистые хризантемы все еще радовали глаз. Я с удивлением заметила, что даже несколько поздних роз все еще оставались в цвету.

Приблизившись к дому, я услышала голос бабушки, она с кем-то оживленно беседовала внутри.

Чувства мои были в полном смятении, всё в голове перевернулось вверх дном. Даже сама энергетика Грота заставляла меня нервничать. Повсюду мне чудились духи, но в канун Дня Всех Святых здесь всегда так: всё пробуждается и оживает.

Я отперла дверь, вошла в холл и поставила сумки на пол. Но в ту же секунду меня прошило сильным ощущением сверхъестественного присутствия.

Если только…

Бабушка весело рассмеялась.

— Еще чаю? — спросила она с тем нежным придыханием, которое берегла только для дорогих гостей или очень привлекательных мужчин.

— Нет, благодарю вас, — ответил низкий, хрипловатый мужской голос.

Я подавила судорожный вздох и влетела в гостиную. Там, прямо напротив бабушки, сидел Львиное Сердце.

Чертовы колокольчики.

Оба поднялись мне навстречу.

— Клемени, апельсины и лимоны, я даже не слышала, как ты вошла! — воскликнула бабушка.

— Ну, не у всех из нас такие большие уши, — буркнула я, вопросительно приподняв бровь, глядя на Ричарда.

Бабушка прищурилась, глядя на сверток, прижатый к моей груди.

— А это еще что?

С усмешкой я выудила своего «пассажира» и осторожно переложила пушистый черный комочек в руки бабушки.

— Котенок? — она едва не взвизгнула от восторга. — Ты привезла мне котенка! Посмотри на себя, черный как полночь, — ворковала она, почесывая сонного малыша за ушком. Затем повернулась ко мне: — И где же ты его нашла?

— Освободила, можно и так сказать.

— Боже мой, — проговорила бабушка и посмотрела на Ричарда. — Клемени, профессор Спенсер зашел навестить тебя. Он думал, что ты сегодня вернешься в Лондон. Я сказала, что не уверена, но вот и ты.

— Я вылетела на дирижабле рано утром, — ответила я, переводя взгляд на Львиное Сердце.

— Ну вот, видишь, — сказала ему бабушка. — Что ж, оставлю вас, — она направилась к выходу.

— Постойте, — Ричард жестом попросил её остаться. — Агент Лувель, могу я переговорить с вами… на улице?

Помня о том, что территория Грота — святая земля и пребывание здесь, вероятно, причиняет ему боль (хоть он и мастерски это скрывал), я кивнула.

— Конечно.

— Был рад знакомству, мадам Лувель, — сказал он бабушке.

— Взаимно, — она ослепительно улыбнулась. — Заходите в любое время.

Когда Ричард повернулся, чтобы выйти, бабушка поймала мой взгляд и одобрительно кивнула.

О, Господи.

Мы вышли в сад.

— Здесь лучше? — спросила я.

Он кивнул.

— Спасибо. Ваша бабушка очаровательна, но внутри мне казалось, что кровь закипает в венах.

Утреннее солнце играло в волосах Ричарда, выхватывая золотистые и медные пряди. Его голубые глаза сияли. Мы пошли к воротам.

— Твой байк стоит вон там, — я указала рукой.

— Я здесь не ради байка.

Я остановилась.

— Тогда зачем?

— Ради тебя. Я… я живу очень долго. Из страха я никогда не позволял себе любить. Бриони заботилась обо мне, и она заплатила за это свою цену. Ее кровь на моих руках, и это преследует меня до сих пор. Бог создал меня таким, Клемени. Создал меня и моих братьев такими. Остальные смирились с нашей сутью, но мне это никогда не казалось правильным. Ты знаешь, я был женат, но ту женщину выбрала моя семья. Я заботился о ней, любил своего сына. Но я… я никогда никого по-настоящему не любил. Никогда. До тебя.

— Ричард.

— Пожалуйста, выслушай меня. Мне стоит огромных усилий договорить это до конца.

Я кивнула.