Уилл по-прежнему смотрит исключительно на меня, и когда я откидываюсь назад, вопросительно приподняв бровь, он качает головой и расстегивает джинсы.

— Раз уж мы заговорили о справедливости, полагаю, тебе нужно снять и все остальное.

Стоит Уиллу сбросить джинсы, как во рту пересыхает. Черт возьми, да он еще и в боксерах от «Кельвин Кляйн».

Поднявшись на колени – размеры кровати не то чтобы позволяют устроить полноценное соблазнительное подползание, – я прикладываю все усилия, чтобы выглядеть максимально сексуально.

— Черт, — хрипло стонет Уилл, когда ногти слегка задевают его кожу, пока я стягиваю белье.

Сдвинув белье так далеко, как только удается, Уилл окончательно сбрасывает боксеры ногой. Я же вновь опускаюсь на руки, чтобы покрыть поцелуями его пресс.

— Ну, так что, у тебя найдутся свои «первые пункты» или уже закрались сомнения?

Спускаясь ниже, я бросаю на Уилла взгляд и обхватываю ладонью член.

— Нет, — резко выдыхает он сквозь зубы.

Я медленно провожу ладонью по стволу: черт, а размеры-то более чем внушительные. В глубине души даже зарождается легкое опасение – справлюсь ли я как надо? – но хочется хотя бы попытаться.

Наконец, опустив взгляд, я слизываю капельку смазки с головки. Уилл мгновенно запускает пальцы в мои волосы, перебирая пряди и мягко оттягивая их, чтобы открыть лицо.

— Давай же, покажи, на что еще способен твой чудесный ротик.

Вновь взглянув на Уилла, я преданно держу зрительный контакт и беру член в рот настолько глубоко, насколько получается. Действую рукой одновременно с губами, но из-за неудобного положения не хватает влаги.

Я уже начинаю отстраняться, планируя исправить досадное недоразумение, но Уилл, точно прочитав мысли, опускает взгляд и плюет прямо мне на ладонь. Боже правый.

— Тебе ведь понравилось, правда, Огонек?

Я изо всех сил пытаюсь промычать нечто похожее на «да», потому что – черт возьми! – пребываю в диком восторге.

— Да, вот так, умница, — Уилл собирает все мои волосы в кулак, пока вторая ладонь скользит вниз по позвоночнику к бюстгальтеру и ловко расстегивает крючки. — Чертовски безупречна. Любишь разговоры в постели, Калли? Значит ли это, что тебе нравятся соответствующие словесные игры – когда хвалят или унижают?

Ладонь Уилла крепко удерживает мою голову, задавая размеренный ритм, так что я не совсем понимаю, как ответить; впрочем, даже интересно посмотреть, сумеет ли он докопаться до истины в процессе разговора. Вновь посмотрев на него снизу вверх, я заглатываю член еще глубже, отчего из груди Уилла вырывается низкий глухой рык.

Слегка потянув меня за волосы, вынуждая отстраниться, он сдавленно ругается.

— Да я и сам знаю. Любовь к похвале приходится очень кстати, потому что я намерен тебя боготворить.

Перестав опираться на руки, я с улыбкой сбрасываю бюстгальтер.

— В таком случае, пожалуйста, устрой мне самое настоящее богослужение.

Глава 24Уилл

Вновь подхватив Калли на руки, я остро нуждаюсь в ощущении прижатого к себе тела. Она обвивает ногами мою талию, и пока одной рукой я надежно удерживаю ее на весу, ладонью другой бережно обхватываю затылок, притягивая ближе, чтобы снова поцеловать.

Все происходящее до сих пор кажется чем-то запредельным. Не удивляет ни безумная химия, ни то, что Калли любит поговорить в постели; по-настоящему голову сносит от невероятных поцелуев. Есть в прикосновении ее губ нечто потрясающе правильное, и ни малейшего намека на дружеские чувства.

Крепко удерживая Калли, я углубляю поцелуй, делая его напористее. Если слово «друзья» до сих пор окончательно не выветрилось из ее мыслей, то я выцелую его без остатка.

Под податливое слияние губ Калли издает тихий стон и едва заметно двигает бедрами, подстраиваясь. Моя нетерпеливая девочка.

Немного отстранившись, я несколько секунд любуюсь ею, и раз уж Калли так сильно любит поговорить, я намерен высказать все, о чем думаю.

— Черт, Огонек, — я обхватываю пальцами ее подбородок, а большим плавно провожу по припухшим губам. — Ох уж эти губы. Целовать тебя – все равно, что угодить в чертов лесной пожар. Обжигает неистово, но я с радостью задохнусь в пламени.

— Кажется, я предупреждала, что с пожарной безопасностью шутки плохи, — Калли на мгновение лукаво ухмыляется, а затем втягивает мой большой палец в рот, медленно посасывая.

— О, малышка, я меньше всего на свете хочу тушить твой огонь. Скорее, жажду его разжечь, — высвободив руку, я обхватываю член пальцами и медленно опускаю взгляд вдоль ее тела к безупречной киске. Я завороженно наблюдаю за тем, как касаюсь головкой клитора и неторопливо вожу вверх-вниз между нежными складками, изводя Калли пыткой. — И именно так я собираюсь поступить.

Я продолжаю плавно водить членом вверх-вниз, и Калли, со стоном прикрыв глаза, полностью отдается ощущениям.