— Как вы думаете, что будет означать для процесса интеграции между нашими странами тот факт, что этот прискорбный эпизод произошел так близко к трагической гибели Джозефины Мартин, невесты с Родины, которая была убита своим мужем всего пятнадцать дней назад?

Лео застонал и потер лоб, как будто у него от всего этого началась мигрень.

— Мы не можем знать, что, черт возьми, они предпримут. Я бы не стал винить Совет за то, что он построит еще более высокую стену, после всей глупости, которую мы видели от наших соотечественников в последнее время. Это точно полный пи*дец.

— У вас есть какие-нибудь последние комментарии, прежде чем вы вернетесь?

Лео повернулся к камере и прищурил глаза.

— Да, у меня есть одно сообщение для всех, кто наблюдает за нами. Если вы считаете, что то, что произошло здесь сегодня, было приемлемо, то вы гребаные придурки. Мы выше этого. Что случилось с вами? А что случилось с защитой женщин? Прямо сейчас у меня за спиной большая комната, полная испуганных женщин. Женщины, которые приехали, чтобы обогатить нашу жизнь своим искусством. Я не могу передать вам, как это разбило мне сердце, когда я увидел, что они прячутся в гостиничных номерах, плачут, трясутся и боятся за свои жизни. Мне стало чертовски стыдно за то, что я северянин.

Зевс глубоко вздохнул и покачал головой.

— Я думаю, многие из нас чувствуют то же самое. Вы сказали, что нашли женщин, которые прятались в своих гостиничных номерах; не могли бы вы рассказать об этом подробнее?

— Нет, я уверен, что вы все поняли, и у меня есть дела.

— Спасибо, инспектор, Лео Да Винчи. — Зевс повернулся к камере, когда Лео уже уходил.

Етти засунул руки в карманы брюк и пробормотал:

— Он должен был сказать им, что мы будем стрелять на поражение в следующий раз, когда кто-нибудь попытается приблизиться.

— Почему ты этого не сделал? — спросил Хантер.

— Потому что, в отличие от того, что думает большинство людей, нам, охотникам, не нравится убивать людей.

— Я никогда не говорил, что вам это нравится. Просто некоторым членам вашего отряда нравится причинять людям боль.

Прекрасно понимая, что Хантер имеет в виду меня, я отошел. Вступать в спор, чтобы попытаться переубедить его, на данный момент казалось безнадежным делом, поэтому вместо этого я вошел в конференц-зал и занял место рядом с Тристаном, который стоял, прислонившись к стене в дальнем конце зала.

— Они все еще обсуждают это, — прошептал он. — Всех слышно. Хор и технический персонал заявили, что им всем следует разъехаться по домам. Оркестр распался, осталось огласить решение только Сальме и Уиллоу.

— Как у нее дела? — Я кивнул на Сальму, которая встала перед сидящей группой. — Я имею в виду ее беспокойство и все такое.

— Она была потрясена, но я удивлен, насколько она снисходительна к фанатам. Она понимает, что фанаты не собирались причинять им боль, и она сказала мне, что Уиллоу потрясающе всех успокоила. — Тристан улыбнулся, но продолжал смотреть прямо перед собой. — Я так чертовски горжусь своей женщиной.

Мои руки сжались в кулаки, когда я услышал, как он называет Уиллоу своей женщиной. Это было прямо у меня на языке: правда о том, чем мы с Уиллоу занимались этим утром в ванной. Тристан всегда нравился мне как личность, и при других обстоятельствах прикосновение к его женщине разрывало бы меня на части от чувства вины и стыда. Но это была Уиллоу, и она была моей до того, как стала его.

Сальма прочистила горло и начала говорить.

— Спасибо всем за то, что высказали свою точку зрения. Я хочу начать с того, что я понимаю тех из вас, кто хочет вернуться домой. То, что произошло сегодня, было ужасным и пугающим. Не думаю, что когда-либо в своей жизни я была так напугана. — Она посмотрела вниз. — И это о многом говорит, потому что я в некотором роде эксперт по страху. С тех пор как я была подростком, я страдала от беспокойства, и если я что-то и узнала о страхе, так это то, что мы никогда не должны перед ним склоняться. — Она замолчала, и я испугался, что она не сможет продолжить, но Сальма выпрямила спину и продолжила. — Страх может быть полезен и уберегать нас от опасных ситуаций. Это ощущение в животе, когда что-то кажется неправильным. Но страх жаден и доминирует по своей природе. Если мы позволим ему слишком сильно влиять на нас, страх будет контролировать нас и управлять нашей жизнью. Это будет терроризировать нас наихудшими сценариями в нашем сознании, и я могу сказать вам по опыту, что если вы позволите страху стать вашим хозяином, то вскоре обнаружите, что живете изолированно и в одиночестве в безопасности своей спальни. Каждый день я борюсь со своим страхом и не пожелаю этого своему злейшему врагу.

Уиллоу положила руку на плечо Сальмы и ободряюще улыбнулась ей, прежде чем Сальма продолжила.