Мои зрачки расширились, а дыхание сбилось, когда я повернулся и посмотрел на нее, не веря своим глазам. Это была та самая женщина, которая когда-то защищала меня под дулом пистолета, а теперь угрожала подать ложные заявления, чтобы меня убили.

Она не дрогнула, но сохранила суровое выражение лица.

Чувствуя тошноту и потрясение до глубины души, я направился прямиком в мужской туалет. Мне нужно было где-нибудь побыть одному. Прийти в себя и подумать.

Уиллоу действительно ненавидит меня. Часть меня оправдывала ее резкие слова на встрече выпускников, говоря себе, что она говорила в гневе, но на этот раз она обвинила меня в том, что я убийца, и пригрозила обвинить меня в том, будто я прикасался к ней без разрешения. Я прижался головой к прохладной стенке туалетной кабинки, пораженный ее словами о том, что она меня подставит, и ее резким заявлением на встрече выпускников, которое снова всплыло у меня в голове.

Никакого соглашения нет. Все, что осталось между нами, — это болезненные воспоминания и глубокое чувство ненависти. «Я никогда не прощу тебя за то, что ты сделал…»

Мои глаза были закрыты, я прижал руку ко лбу и с глубоким вздохом оттолкнулся от стены. Она сказала мне, что бывали дни, когда она жалела, что мужчины не убили меня тогда.

Я знала, как бороться с крупными мужчинами с острым оружием, которые хотели причинить боль. Я понятия не имел, как защититься от женщины, которая желала мне смерти. Если бы она рассказала другим мужчинам, что я прикасался к ней, они бы ей поверили. Особенно учитывая нашу историю. Остаться с ней наедине было большой ошибкой, которую я никогда не должен допустить снова.

Если бы в ней осталась хоть капля от той Уиллоу, которую я когда-то знал, она бы пожалела, если бы из-за ее действий человека казнили. Даже если бы этим человеком был я. У меня отяжелела голова, когда я пришел к выводу, что должен защитить Уиллоу от нее самой. Возможно, мне следовало попросить Магни перевести меня на другую работу, но, зная командира, он бы только удвоил мое наказание. Лучшее, на что я мог надеяться, — это то, что Уиллоу добьется успеха и потребует, чтобы я ушел.

— Соло, ты здесь?

Звук голоса Етти заставил меня спустить воду в туалете и крикнуть:

— В чем дело?

— Ты в деле.

Я открыл дверь кабинки и вышел, чтобы вымыть руки.

— Я сейчас приду.

— Хорошо. — Етти с легкой усмешкой поиграл правым бицепсом перед зеркалом. — Чтобы поддерживать это совершенство, нужна подпитка, понимаешь? Я должен накормить своего зверя.

Он имел в виду свой вечно голодный желудок, и в обычной ситуации я бы ответил ему тем же. Сегодня я не мог поддерживать дружескую беседу, которая всегда была между нами. Я был слишком напуган угрозой Уиллоу.

— Эй, ты в порядке?

— Да. Я в порядке. Иди, покорми своего зверя, а я присмотрю за певчей птичкой. — Это была неудачная попытка говорить как я, но она помогла мне выбраться из туалета, не дав ему углубиться в свои мысли.

С тяжелой от мрачных мыслей головой я вошел в столовую и подошел к Лео.

— Я заменяю Етти

Он слегка кивнул.

— Я знаю. Я велел ему найти тебя.

В зале было полно мамаш, которые ели, разговаривали и ходили от буфета к буфету с едой. Я улучил минутку, чтобы понаблюдать за их странной манерой одеваться.

— Они очень колоритные.

Лео издал тихое «угу».

— Как ты думаешь, мы кажемся им такими же странными, как они нам?

Лео повернул голову ко мне.

— Ты больше, чем я. Я думаю, они считают тебя уродом из-за твоего роста и всего остального.

Сегодня я выслушал от людей все, что мог, и ответил ему тем же.

— Я не виноват, что они все такие маленькие. Они кажутся мне детьми.

— Ха. Даже тот парень со странными усами? Или как насчет того парня, у которого волосы доходят до затылка? По-твоему, они похожи на детей?

— Да, — настаивал я. — Им нужно немного прибавить в весе и накачать мышцы. Даже у наших подростков плечи шире. — Я указал подбородком на мужчину в оранжевом жилете и обтягивающих шортах. — Некоторые из них выглядят такими хрупкими, что я бы побоялся свистеть рядом с ними, опасаясь, что их унесет ветром.

Лео неопределенно улыбнулся.

— Я тут подумал, может, это потому, что все они музыканты и певцы. Я имею в виду, что Уиллоу — единственная танцовщица. Я слышал, что целая танцевальная группа отказалась от участия в последнюю минуту.

— К чему ты клонишь?

— Я хочу сказать, что это музыканты, и они, вероятно, не самые спортивные из мамаш. Должны же быть и другие мускулистые мужчины — я имею в виду, что среди них есть звезды спорта вроде нас, верно?

— Только если считать теннис, гонки на беспилотниках, танцы, катание на коньках и тому подобное. У них нет настоящих контактных видов спорта, таких как футбол, хоккей с шайбой, регби или баскетбол

— Футбол — это контактный вид спорта.

Я усмехнулся, высказав ему часть раздражения и досады, вызванных моим разговором с Уиллоу.