… и Карим успокаивает тебя голосом парня, который учится на профессионального перевозчика кошек:

— Не торопись, Стиви. Если будешь действовать осторожно, эти пушистые комочки даже не проснутся, когда ты будешь их класть в коробку. Только будь осторожен, чтобы не сорвать у них ошейники.

Я сажусь на первую ступеньку лестницы. Сижу там некоторое время, Болдук трется об меня.

— Ты настоящий кот, а не как эти буржуазные кошки.

Вокруг меня щелкает вспышка «Минолты» Нины. Хотя снаружи эти вспышки не видно — все ставни закрыты, — каждое освещение создаёт иллюзию, будто в доме завелись привидения, и призраки, подключённые к переменному току, развлекаются, появляясь и исчезая по своему желанию.

— Мне пора, Болдук. Мне нужно кое-что проверить в погребе. Смотри.

5265 JD 76.

Я рефлекторно убираю руку, прежде чем Болдук успевает её облизнуть, а затем открываю дверь в погреб. Я жду, пока спущусь на одну-две ступеньки, чтобы включить фонарик, который лежит у меня в кармане. - Мини Купер» всё ещё здесь, как и «205» и «Мерседес. - Может, Видамы улетают на вертолёте аж до полярного круга?

Очень далеко, в сторону зимнего сада, я слышу, как ты считаешь.

— Двадцать один, двадцать два, двадцать три, счёт верный. Все упакованы в коробки. Можно их загружать!

Мой фонарик освещает чёрный низ кузова четвёртой машины под брезентом. Похоже, к ней никто не прикасался со дня рождения Консуэло. Или за последние шесть лет, с той ночи, когда мама исчезла?

Продвигаясь вперёд, направляя свет фонарика на серый брезент, я пытаюсь мыслить рационально. Нет никаких оснований полагать, что Ришар Видам сбил маму после того, как она спрыгнула с пешеходного моста. Только моя ненависть к нему заставляет меня верить в эту версию…

И даже… Даже если, как бы невероятно это ни было, эта гипотеза верна, если чёрная «Вольво» на фотографии Лазаря действительно принадлежит Ришару Видаму, и даже если он сбил маму на ней, умышленно или нет, Видам к тому времени обязательно отремонтировал бы машину и, что ещё более вероятно, сменил бы номерной знак. Обнаружение автомобиля без единой вмятины, с другим номером, не даст ответа ни на один из моих вопросов и ничуть не изменит моих убеждений…

Я вижу, как вверху лестницы снова вспыхивает вспышка.

А тут же после этого начинает вопить сирена.

Невыносимый шум, который за считанные секунды разбудит весь квартал.

* * *

— Уходим! — кричит Карим.

Я поднимаюсь по лестнице так быстро, как только могу. В главной комнате звук сирены еще более оглушительный. Белый мохнатый комок проскальзывает между моих ног, а остальные разбегаются по всем комнатам. Ужасающее зрелище.

Что ты наделал, Стиви?

Когда сработала сигнализация, ты, застигнутый врасплох, бросил коробки на месте. Некоторые из них опрокинулись или разорвались, и кошки вырвались на свободу. Они бегают повсюду, испуганные шумом и этой внезапной свободой, пока, наконец, не находят выход и не выбегают в парк.

100 000 франков, десять кошек, которые удирают на четвереньках. Большинство мчится по траве, другие неуклюже пытаются укрыться на дереве.

— Сворачиваем лагерь, — повторяет Карим. — Брось это, Стиви!

Ты, тем не менее, пытаешься задержать ангорскую кошку, чтобы хотя бы одного притащить, при этом выкрикивая свой гнев в адрес Карима. Ты орешь, чтобы заглушить шум сигнализации:

— Что ты налажал? Ты должен был отключить сигнализацию!

— Я отключил, — отвечает Карим, размахивая руками, чтобы мы побыстрее сваливали. — Но в их ошейниках чертов датчик! Как только котенок выходит из дома, всё срабатывает.

Чёрт! Никто об этом не подумала. Что Роза-Анна может так любить своих кошек, что оснастила их системой сигнализации на случай кражи или, проще говоря, побега одного из своих питомцев.

Я хватаю Нину за руку, её «Минолта» болтается у неё на шее.

— Пошли!

Мы мчимся по коридору к входной двери. Ты уже отказалась от идеи поймать кота, хотя бы одного, и уже сидишь за рулём. Карим, сидящий на пассажирском сиденье, держит для нас открытой заднюю дверь и кричит нам, когда мы добегаем до ступенек крыльца:

— Осторожно, девочки, скользко.

Но мы всё равно бежим, бок о бок, держась за руки. Подтверждаю, там гололед, аллея в парке — настоящий каток, но с Ниной мы образуем четвероногое существо, настолько устойчивое, что оно могло бы танцевать танго на льдине. Мы заскакиваем на заднее сиденье фургона. Двери хлопают. Ты трогаешься с места, не включая фары.

Кроме слабого лунного света в парке нет никакого освещения.

— Включи фары, — приказывает Карим. — Мигалок нигде не видно. Мы опережаем копов… так что лучше их оставить включенными.