«Надо же, – восхищалась Маргарита, – императрица, оказывается, тоже во многом обычная женщина. Ей предстоит родить наследников. И поэтому ей важно знать простые женские хитрости».

За разговором взгляд поневоле скользил по гостям. Вот на диванчике напротив расположились молодые. И казалось, они не могут наглядеться друг на друга. Сергей лишь иногда отвлекался, отвечая на вопросы своего рыжего братишки. Тот стоял возле дивана с таким счастливым лицом, что Маргарита даже умилилась – как же парнишка радуется за брата! Впрочем, и сама экономка была рада за Сережу до слез. И красивую невесту-графиню он заполучил, и чин, и титул. До чего же талантливый юноша! А ведь, почитай, из простых. Даже жалко, что в роду у Маргариты не оказалось ни одного колдуна!

Недалеко от молодых, возле окна, в роскошном старом кресле, похожем на трон и потому больше приличествующем императрице, восседала дама почтенного возраста в монашеском одеянии. И Маргарита вдруг поняла, что это старая графиня. В руках дама держала не бокал с вином или чайную чашку, как большинство, а небольшую хрустальную рюмку с прозрачной жидкостью. Не было ни малейших сомнений, что это водка. С графиней вел тихую, но, похоже, какую-то важную беседу, как всегда, серьезный Володенька.

Гермес Аркадьевич стоял возле буфета, опершись на него спиной. И выражение его лица почему-то было совсем не праздничным.

Возле другого окна тот самый красивый усатый военный, на которого Маргарита обратила внимание прежде, рассказывал что-то забавное двум дамам. Дамы смеялись. Одна из них точно была хозяйкой дома, а вторая – супругой бравого усача. Но без младенчика в руках, видимо, уложенного спать под присмотром няни, Маргарита, хоть убей, не могла определить, кто из них кто. Зато узнала военного! Это же майор Волобуев! Надо же, как благотворно на человеке сказалась женитьба!

Но где же хозяин дома? Почему не с гостями? Почему не развлекает императрицу?

И почему в комнате отсутствует Анонимус? Неужели они оба… с отцом? И по какой-то причине не желают привести его в гостиную и представить семье?

Анонимус оказался легок на помине. Стоило Маргарите подумать о нем, как дворецкий с подносом в руках немедленно появился в дверях. Он подошел к старой графине и долил ей водки, а потом ловко и быстро обошел остальных гостей, меняя пустые чашки и бокалы на полные. А Маргарите предложил бокал игристого вина. И она не стала отказываться. Все же праздник, да и работа давно окончена. На лице невольно появлялась счастливая улыбка, когда Маргарита представляла, как расскажет семье, друзьям и соседям, что «выпила бокальчик с самой императрицей». Или рассказать будет нельзя? Ведь императрица тут инкогнито. Но ничего, через годик же можно?

К разговору присоединилась госпожа Мончинская, и он стал настолько оживленным, что Маргарита даже не заметила, когда в гостиную вошел хозяин дома, и обратила на него внимание, лишь когда он подошел к Ее Величеству. Старого графа с Вазилисом Аркадьевичем не было, зато в руках оказался тот самый саквояж. И выражение лица его сиятельства на этот раз было вполне праздничным.

– Я бы хотел, – заполучив всеобщее внимание, заговорил он, – сделать еще один подарок молодым. Точнее – моей дочери Любаве. И не подарок, а, скорее, наследство. – Он указал на сундучок: – Здесь некоторые личные вещи, принадлежавшие моей матери и твоей, Любава, бабушке…

Маргарита нахмурилась. От хозяина дома исходил едва уловимый, но совершенно не подходящий для графа запах. Так мог пахнуть электрик… или какой-нибудь телемастер. Запах напоминал перегоревшую электропроводку.

Но Маргарита быстро отвлеклась от странного запаха, потому что Любава вскочила, порывисто подошла к отцу и, приняв саквояж, тут же прижала его к груди.

– Это… самый ценный подарок, папа! – воскликнула она.

– Покажи, что там, – попросил вездесущий Кузя, вытягивая голову, и Любава, улыбаясь, открыла сундучок и заглянула в него.

– Тут бабушкины тетради и несколько чародейских приборов, – проговорила она. – Я таких не знаю, но обязательно разберусь! – Она чуть наклонила сундучок, показывая содержимое, а потом повисла у отца на шее, поцеловав его в щеку.

Но эта сцена не вызвала у Маргариты умиления. Она вся подобралась, а по спине поползли мурашки.

Потому что пленки в саквояже не было. И этот запах… Не проводкой это пахло, а горелой пластмассой! Граф Вазилис Аркадьевич сжег пленку, что оказалась у него в руках.

«Запись… Увидеть Аркадия Филипповича», – всплыло в голове.

Так вот что все это значило! Бедный старый граф действительно героически погиб на войне. Но оставил запись, где, очевидно, выражал свою последнюю волю. И где, конечно же, признал сыном и наследником Анонимуса! И сейчас, почти что на глазах у Маргариты, второй сын графа Аркадия уничтожил завещание!

Глава 4

Тончайшее кружево ледяного узора плыло и стекало вниз тяжелыми каплями еще до того, как он успевал закончить орнамент. Несмотря даже на всю скорость и предельную концентрацию силы в границах тела.