– Я знаю, кто вы. Но клянусь, никому об этом не расскажу.

Дворецкий поднял голову:

– Хм… это хорошо. Гермес Аркадьевич опасался, что вам не понравится это знание. Однако нет повода беспокоиться. Знают все, кроме приходящей прислуги.

«Не понравится…» – мысленно проворчала Маргарита. Ну конечно. Кому понравится, что семья использует своего родного брата как слугу?

Она прикусила губу и решила наконец задать самый животрепещущий вопрос:

– Почему же вы служите Вазилису Аркадьевичу? Так распорядился… – она хотела сказать «ваш отец», но засмущалась и добавила: – старый граф Аркадий Филиппович? Он не оставил завещания? Или оставил как раз такое, несправедливое?

Дворецкий бросил на нее удивленный взгляд, и Маргарита смутилась.

– Простите, – проговорила она, – я лезу не в свое дело. Больше такого не повторится.

Однако лицо Анонимуса снова стало непроницаемым.

– Все в порядке. Нет. Воля его сиятельства была иной. Это мое решение. И Вазилис Аркадьевич и Гермес Аркадьевич приняли его.

– Ох… – Маргарита опустила глаза. Ну вот кто ее за язык тянул?

В коридоре послышались голоса, и Маргарита сразу узнала Кузьму. И тут же забеспокоилась, не маловато ли положила еды на день его тезке. Но ничего, наверняка от праздничного обеда останется много вкусного, чем можно порадовать кота. Надо будет узнать, разрешат ли ей забрать объедки.

Дворецкий тоже повернулся к двери. Он уже закончил с раскладкой блинов.

– Сейчас унесут первую перемену. Уверен, гости оценят ваши блины по достоинству.

Он собрался было уходить, но Маргарита напомнила:

– А пирожки?

– Да, благодарю. – Анонимус наклонил голову, взял блюдо, накрытое полотенцем, и, открыв дверь, вышел из кухни.

– Ой, Анонимус, а что это у тебя? – спустя несколько секунд услышала Маргарита.

Ну ничего себе! Кузьма даже не утруждает себя вежливым обращением «дядюшка», как делают графские дети. А попросту тыкает несчастному Анонимусу. Надрать бы ему за такое уши. Но, может, тайного сына графа просто не посвятили в семейный секрет?

– Маргарита Вячеславовна угостила меня пирожками, – раздался голос дворецкого.

– Ух ты, Савелий, нам тоже перепадет, точно говорю. – Судя по голосу, Кузя весьма обрадовался. Но тут же заговорил вновь, и Маргарита навострила уши. – Подожди, Анонимус. Анастасия просила кое-что узнать у тебя. Когда ты будешь показывать Аркадия Аверина, она сможет присутствовать?

На мгновение повисла тишина, а потом Анонимус ответил:

– Запись невозможно показать Императорскому диву.

– Ага, понятно. Но Анастасия же не он.

Снова возникла пауза.

– Не он. Возможно, она сможет присутствовать, – после некоторого раздумья произнес дворецкий.

– А я? Мне можно?

– Об этом ты должен спросить у его сиятельства. И закончить работу к семи часам.

– А, ну я успею. Мы же успеем, Савелий?

– Наверное… Мы постараемся.

Судя по всему, рыжий приятель Кузьмы тоже находился в коридоре.

У Маргариты перехватило дух. Дворецкий Анонимус сегодня вечером воссоединит своего брата, а то и обоих, с отцом! Вот это новость! И Кузя со своей матушкой тоже хочет присутствовать. Значит, они все знают? Боже… Вот это неожиданность! Как бы хоть одним глазком поглядеть на эту душещипательную сцену?! Возвращение отца, считавшегося погибшим много лет назад, – что может быть трогательнее?

Но обдумать эту мысль как следует Маргарита не успела. В кухню с громкими возгласами ввалился Кузьма с приятелем.

– А нам пирожки будут? – с порога спросил этот вечно голодный мальчишка.

– Конечно, – улыбнулась Маргарита. – Быстро берите по пирожку и несите первую перемену наверх. Государыня наша Софья да и жених с невестой не должны ждать!

Глава 3

К шести вечера Аверин уже изрядно устал от шума, блеска, запахов, звяканья бокалов и поздравительных тостов. А танцы, последовавшие за обедом, почти доконали его. Поэтому когда Ее Величество изъявила желание подышать свежим воздухом и попросила ее сопровождать, он с радостью предложил ей свою руку. Удивительно, но после того дня, когда был заключен договор с Императором Пустоши, Аверин больше не испытывал неловкости от общения с Софьей.

Стараясь не привлекать внимания разгоряченных весельем гостей, вдвоем они направились к выходу.

– Похоже, будет дождь, – проговорила императрица, накидывая на плечи отороченную мехом мантильку.