Александро-Невская лавра, несмотря на то что расположена была почти в самом центре города, всегда сохраняла удивительную тишину и умиротворение. На мосту не суетились и не завывали обычные при храмах попрошайки, церковная лавка не торчала навязчиво посреди дороги, а скромно примостилась под деревьями парка – если не знать, можно принять за беседку. И продавались в этой лавочке не только иконы, свечи и другая церковная утварь, но и свежий хлеб с пирожками и даже наливки, что изготовляла здешняя матушка. Жители окрестных домов выстраивались в длинную очередь за свежей выпечкой.

А кладбище больше напоминало продолжение парка, где можно посидеть и подумать в тишине.

Сейчас, в преддверии свадьбы, во дворе перед храмом было многолюдно. Кузя, заметив жавшегося к решетке ограды Савелия, схватил его за руку и утащил куда-то в уголок, наверняка чтобы выдать ценные указания. Молодые еще не прибыли, и юный див, не очень понимая своей роли в предстоящем важнейшем событии, заметно нервничал. И неудивительно, все его обязанности в этот день взял на себя Владимир.

К сожалению, несмотря на желание Сергея Мончинского, Владимир не мог стать другом жениха и свидетелем на свадьбе. По церковным канонам див не имел права даже входить в церковь, а о том, чтобы позволить ему поставить подпись в метрической книге и уж тем более назвать себя духовным родителем новобрачного, и речи не шло. Поэтому венец над головой Сергея будет держать Аверин. А над головой невесты – и это стало настоящей неожиданностью – Евгения Меньшова. Разница в возрасте у чародеек, существенная для студентов в Академии, теперь уже не играла особой роли, и девушки за последние месяцы сильно сдружились. Более опытная Меньшова, по словам Любавы, очень помогала ей на службе.

Одетый в парадный мундир Управления, Аверин ощущал себя немного не в своей тарелке. Поэтому, поздоровавшись с гостями, он решил пройтись по парку и привести мысли в порядок.

Но далеко уйти не успел: у фонтана на лавочке восседала бабушка. Старая монахиня смотрелась удивительно органично среди густых ухоженных деревьев и крестов. Несмотря на почтенный возраст, она сидела совершенно прямо, благочинно сложив руки на коленях. И казалась такой же незыблемой, как и сам храм. Но почему она здесь? Аверин не сомневался, что, взявшись за организацию церемонии, бабушка глаз не спустит ни с церковных служек, ни с самого настоятеля. В ските у матушки игуменьи царила железная дисциплина.

Аверин подошел ближе, и бабушка, услышав шаги, обернулась. На ее морщинистом лице пролегли дорожки слез.

– Как думаешь, Гера, я еще успею увидеть праправнука? – тихо проговорила она и улыбнулась настолько мягкой и доброй улыбкой, что Аверин, не в силах сдержать своего удивления, присел рядом.

– Думаю, да. – Он улыбнулся в ответ, положив руку поверх ее тонких пальцев, похожих на обтянутые пергаментом ветки. Надо же, как старую монахиню растрогала предстоящая свадьба правнучки. С другой стороны, она ведь женщина, хоть и со стальным характером. Маргарита, стоило ей только вспомнить об этом знаменательном событии, тут же пускала слезу.

А бабушка продолжила:

– Радость-то какая, Гера. Я ведь, грешным делом, думала, что так и завянет наша Любавушка. Или, того хуже, снова какой-нибудь негодяй растопчет ее сердце. И она опять… глупостей наделает. Но Сережа – хороший мальчик. И колдун сильный, и человек порядочный. Не обидит нашу девочку.

– Подождите. – Аверин нахмурился. – Что значит «снова»? И… какие глупости?

– А, ты же не знаешь. – Бабушка поджала губы и снова стала похожа на обычную себя. – Тебе же и дела не было до семьи. А девочка чуть не погибла по вине малолетнего выродка. Но, – ее взгляд потеплел, – я несправедлива к тебе, Гера, ты взялся за ум. И в поместье бываешь, и… – Она высвободила правую руку и провела ею по груди внука, оглаживая мундир. – Ну хоть до одной радости я дожила. До твоей свадьбы уже не получится, видимо…

– Бабушка, – напомнил Аверин, – вы начали рассказывать, что случилось с Любавой.

Тему следовало немедленно перевести, не хватало еще семейной ссоры перед свадьбой племянницы. Тем более оказалось, что Аверин не знает действительно важную семейную историю.

– Любавушка была обручена, еще в Академии. – Старая монахиня наклонила голову, ее накрахмаленное одеяние зашуршало. – Неважно с кем, даже имени его называть не хочу. Любила сильно. Пожениться после выпуска собирались. Но Бог отвел. Свое совершеннолетие этот несостоявшийся жених справил так лихо, что нашли его лишь на второй день, в одном из дорогих притонов Москвы. Любава нашла, с помощью талисмана Сердца. И во всей красе увидела. Но женское любящее сердце отходчиво, может, и простила бы Любава, что напился малолетний дурак и развлекался с непотребными девками. Но и наша девочка не лыком шита. Девиц тех она допросила под заклятием. И узнала такое, что волосы дыбом. Мало того, что этот негодяй у них завсегдатаем был, так еще, как напьется, хвалиться начинал, что как только женится на «дочке магната», так сразу их всех золотом осыплет и на море повезет.