Мои губы находят ее, и я целую ее с такой мягкостью, что стоны вырываются у нас обоих.

Долгие минуты мы просто целуемся — медленно, страстно, с неутолимой жаждой.

Я не хочу, чтобы этот момент заканчивался, но он обрывается, когда она спрашивает своими обеспокоенными ореховыми глазами:

— А теперь что?

— А теперь тебе нужно бежать.

Глава тридцать восьмая

 

 

 

Ад - это просто название.

 

— Ни за что на свете я не убегу. — Туман стоит рядом со мной перед кроватью, скрестив руки на груди, с нахмуренным лицом.

Все, на чем я могу сосредоточиться это то, как моя футболка облегает ее высокую, стройную фигуру.

Не думаю, что я когда-нибудь привыкну к тому, насколько территориальным я себя чувствую, видя ее в своей одежде.

Я проверяю свое оружие, разложенное на кровати, боеприпасы, магазины и снайперскую винтовку.

Инк все еще внизу со Скар, вероятно, спорят о том, какой способ «уничтожить мир» самый сумасшедший.

Если он поможет Туман, то может остаться. Я всегда успею убить его позже.

— Ястреб! — она щелкает пальцами перед моим лицом. — Перестань витать в своем собственном мире и игнорировать меня.

— Я не игнорирую тебя. — Я загоняю патроны в патронник своего полуавтоматического пистолета. — Я всегда слышу всё, что ты говоришь.

— Тогда скажи мне, что ты делаешь. — Ее голос понижается. — Сделка с Аидом заключена.

— Никакая сделка с Аидом не завершена. — Я поворачиваюсь к ней, продолжая держать пистолет. — Инк рассказывал тебе, как там внизу? Депривация «Омеги» - это лишь начало. Физические пытки были ничем. Именно ментальные пытки свели меня с ума. Он постоянно крутил мне на повторе записи того, как тебя избивают. Я смотрел это снова и снова, черт возьми. Я знал, что это старые записи, еще с тренировочных дней, но чем дольше я смотрел, тем больше границы стирались, и я видел, как ты умираешь снова и снова, не имея возможности хоть что-то с этим сделать. Это сводило меня с ума.

— Ястреб… — она кладет руку мне на предплечье.

— Он сделает то же самое с тобой и уничтожит тебя, потому что думает, что это ты убила Неро. Он никогда тебя не отпустит.

— Я была к этому готова, когда заключала сделку, — она поджимает губы, хотя ее пальцы дрожат.

— Ты готова бросить меня снова? Ты повторяешь прошлое?

— Нет, конечно, нет!

— Тогда что, черт возьми, это такое? Потому что чем больше мне кажется, что ты моя, тем быстрее ты ускользаешь сквозь пальцы. Ты хоть думала обо мне так же много, как я о тебе? Поглощал ли я тебя так же, как ты поглощала каждую мою, чертову мысль? Иногда мне кажется, что тебе даже нет дела до нас.

— Иди к черту, Ястреб. — Глаза наполняются слезами, она роется в сумке и достает до боли знакомый дневник, кинжал, который я ей подарил, и кольцо, которое, как я думал, она выбросила. Она тычет ими мне в грудь дрожащими пальцами. — Это всегда было моим сокровищем и единственными вещами, которые я повсюду носила с собой. Всякий раз, когда я держала их, я представляла, что ты рядом, и черпала из этого силы все эти годы. Ты был в каждой моей мысли наяву и в каждом сне. Если ты думаешь, что мне нет дела до нас, то иди к черту.

— Тогда не уходи. — Я понижаю голос. — Не уходи, черт возьми.

— Ты думаешь, я хочу этого после того, как мы провели столько времени в разлуке? Но… но… я больше не могу родить тебе детей, и я буду проклята, если не обеспечу твою безопасность.

— Мне плевать на детей, Бунтарка. — Я сжимаю ее подбородок рукой. — Ты — единственное, что меня когда-либо волновало.

Она часто моргает, сдерживая слезы.

— Но ты говорил, что хотел много детей тогда…

— Единственная причина, по которой я хотел того ребенка и любых будущих детей, заключалась в том, что ты была бы их матерью. Мне не нужны дети, которые не от тебя.

Всхлип срывается с ее губ, она прячет лицо у меня на груди.

— Как ты можешь снимать столько лет тяжести с моей души парой слов?

— Обнимашки? — спрашиваю я.

— Обнимашки, — она издает смешок сквозь слезы. Я откладываю дневники и кинжал и прижимаю ее к себе.

Моя рука находит ее руку, и я надеваю кольцо туда, где ему всегда было место, на ее палец.

— В этот раз не снимай. Держи его у себя, пока я не придумаю достойное предложение.

— Ястреб…

Я касаюсь губами ее лба.

— Просто подожди, пока всё это не закончится.

Она смотрит на меня сквозь влажные ресницы.

— Мы будем воевать с Аидом? Я могу попросить Призрака и остальных о помощи, но ты же знаешь, мы не можем начать полномасштабную войну с ним. Мало того, что у него все еще есть некоторые из «Нулевых», так еще и есть его тайные международные партнеры, которые будут травить нас, как собак.

— Мы не будем воевать с Аидом.

Я тянусь назад и достаю шприц с анестезией, который оставила Элоиза. — Воевать буду я.