И когда я думаю, что есть шанс «попасть» вот так — вместе с Ахмедовым — мне сразу становится еще холоднее.

Бесполезно делать воду горячее. Не поможет.

Закрываю кран. Тянусь за полотенцем. Нервно растираю тело, вытираясь насухо. Одеваюсь, набрасываю поверх халат.

Если бы можно было как-то заранее угадать, куда попадешь…

Или еще лучше — написать тесты так, чтобы попасть куда угодно кроме «Севера».

— Ребята пытались вычислить, по какому принципу делят на факультеты, — вспоминаются мне слова друга. — Но это нереально. Тесты меняются каждый год. Принцип отбора вообще непонятен. Бывало, кто-то уверен, что пройдет на западный факультет, а его отправляют на восточный.

Знать бы, как надо написать тест, чтобы не попасть к «северным».

— Говорили, что это зависит от темперамента, — замечал друг. — Ну вроде как более агрессивных отправляют на «Север». Тех, кто поспокойнее, на «Восток». Но если глянуть на ребят, то там же полный микс. Все разные. Логики как будто и нет.

Но логика должна быть.

Иначе зачем это все?

— Я знаю парня, который в прошлом году поступил. Ему предложили два факультета на выбор, — продолжает дальше всплывать в памяти недавний разговор. — Слышал, кому-то выпало даже три. Круто, да? Но знаешь, это редкость. Обычно результат четкий. Без вариантов.

Мне бы хватило одного результата.

Просто…

Пусть это будет не Север.

Чем дальше от Ахмедова, тем лучше.

Ночью не получается заснуть. Осторожно ворочаюсь, стараясь не разбудить соседку по комнате.

А утром меня ждет сюрприз.

Вызывают к ректору.

Неужели из-за вчерашнего?

Пока не вижу других причин.

Еще проблем с учебой не хватало. Переживаю.

На негнущихся ногах иду к ректору. Думаю, что скажу. Один коридор сменяется другим. Наконец, попадаю в приемную, которая больше смахивает на музей или на старинный замок.

В принципе так и есть. Это историческая часть корпуса.

— Ректор занят, — сообщает мне секретарь. — Присаживайтесь.

Растерянно киваю. Опускаюсь на тот диван, в сторону которого женщина указывает легким кивком.

Голова гудит от напряжения.

Когда слышится звук открываемой двери, невольно поворачиваюсь и мои глаза сами собой округляются.

Обмираю.

Ахмедов.

Он выходит из кабинета ректора. Останавливается и смотрит прямо на меня. Вбивает в мое лицо тяжелый немигающий взгляд. Замечаю, как его пальцы сжимаются в кулаки.

Нервно вжимаюсь в сиденье.

Что я там думала?

Ахмедов ощущает себя хозяином в северном корпусе. Будто ему никто другой не указ.

Нет. Сильно ошибалась.

Он везде себя так ощущает. И кажется, способен наброситься на меня хоть прямо здесь. Через стену от кабинета ректора.

Потому что Марат такой.

Ему плевать.

В его глазах сейчас полыхает такой жгучий огонь, что у меня от страха душа уходит в пятки.

6

Теперь понимаю, как наивно было верить в то, что все еще как-нибудь обойдется. Что мне просто повезет.

Ахмедов ничего не забудет.

Ну точно не в ближайшее время. И к сожалению, парой недель тут тоже не закончится. Очень четко осознаю это по его взгляду.

Ледяные мурашки расползаются под кожей. Напрасно стараюсь слиться с диваном, вжимаясь в него все сильнее.

Ахмедов шагает вперед.

А я даже закричать не могу. Меня буквально парализует от одного его вида, от приближения. Не верится, что я могла быть такой дурой, по доброй воле к нему подойти, поцеловать.

Нужно быть совсем ненормальной, чтобы вот так привлечь внимание этого зверюги.

Но уже поздно. Для всего — поздно.

Хватает сил лишь взгляд перевести. Беспомощно смотрю на секретаря ректора. Но женщина похоже, ничего не замечает, она полностью погружена в работу, изучает что-то на экране компьютера.

Моя сердце колотится, разгоняя кровь сокрушительными толчками. Бьется часто-часто, заставляет задохнуться.

Ахмедов уже совсем близко. Направляется к дивану, к которому я практически примерзаю, не в силах ни двинуться, ни просто моргнуть.

Его мрачная тень накрывает меня.

Мой пульс сходит с ума. Холодный пот пробивает тело. Мелкая дрожь разливается по рукам и ногам.

Желудок скручивает от волнения.

Ахмедов оскаливается. Мрачно, криво, угрожающе. Его рот застывает в животной гримасе.

Все.

Это… все.

Мне теперь точно конец.

Кажется, не дышу. Не чувствую даже боя собственного сердца, не замечаю толчков пульса. Замерзаю изнутри. Будто проваливаюсь под лед.

И вот, когда у меня окончательно сдают нервы и складывается полное чувство того, что еще миг — Ахмедов опять сгребет меня в железный захват и утащит прочь. Куда-то в свою берлогу. И на этот раз никто ему не помешает, не сможет его остановить.

Но он вдруг проходит мимо.

Ахмедов отворачивается, спокойно направляется дальше. На выход из приемной.