— Да ладно, — мрачно бросает Ахмедов, и хоть не отпускает, но хотя бы лапать меня перестает. — Он тебе просто так денег дал? С хуя ли?

Морщусь от грубости.

— Не было ничего, — повторяю твердо. — Ректор… да у него и мыслей таких насчет меня нет. Он же не озабоченный. Не как ты!

Наверное, не лучшее время злить Марата сильнее. Но тут уже само по себе многое вылетает.

— Ты меня совсем за долбоеба держишь? — резко спрашивает Ахмедов. — Хочешь, чтобы я реально купился на эту херню?

— Да что…

— Ректор тебе просто так помогает. Без причины. А что же он другим так не поможет, а?

Хороший вопрос.

Мне он тоже не раз приходил на ум. И я не знаю, как убедить Ахмедова, сама толком не имея никаких разумных аргументов.

— У меня хорошие показатели, — выдавливаю наконец. — По промежуточным тестам. И вообще. А это — не чужие деньги. Это только пока я не получу свою стипендию наперед. Временная помощь.

— Ася, — от того как Ахмедов сейчас произносит мое имя, меня еще сильнее бросает в нервную дрожь. — Может я и не блистаю в учебе как ты. Может я не такой дохуя умный. Но блять, ректор никому и никогда здесь не помогал как тебе. Ты, сука, у него из кабинета не выходишь. Каждый день там. И что, вы учебу обсуждаете?

Он больше не смеется. Его хриплый голос сочится ядом. Тихий, низкий, очень внушительный.

Ахмедов ведет себя так, будто… ревнует меня? К ректору?

— Да, учебу, — мои зубы нервно постукивают. — Почему ты не веришь? Не слышишь меня? Почему ты такой…

— Ты сама сказала, что у тебя есть парень.

— Но не ректор же! — выдаю в сердцах.

— Тогда кто? — оскаливается. — Осман?

— Что? — судорожно дергаюсь. — Нет, конечно. С чего ты…

— Выходит, ректор тебе без причины деньги дает. Осман за тебя вписывается и защиту дает. Аж до папаши моего дошел. И по моим личным каналам успел меня прижать.

— Не понимаю, о чем ты, — едва дышу от напряжения.

— Не понимаешь, — кивает и будто сильнее раздражается от любых моих фраз, которые сейчас звучат. — Ну я сейчас объясню.

Ахмедов грубо встряхивает меня, а после притискивает крепче. Буквально вдавливает свои бедра в мои. Вынуждает прочувствовать то, насколько он накален. Возбужден.

— Ты ебешься со всеми, — заявляет он. — Кроме меня. Под любой хер ложишься, а мне мозг выносишь.

Ложь.

Какая мерзкая грязная ложь.

И я собираюсь возразить, но Марат впивается в мои губы жестким поцелуем. Забивает обратно все слова, готовые сорваться с моего языка.

+++

Друзья, у меня вышла новинка, очень горячий ОДНОТОМНИК

(Если у вас не переходит по ссылке в книгу, то заходите на мою страницу автора, эта книга в самом верху списка "ЧЕЧЕНЕЦ")

— Раком тебе идет, — раздается хриплый мужской голос. — Так будешь отрабатывать?

— Что отрабатывать? — спрашиваю нервно

— Тебе виднее, — следует ледяной ответ, а горящий взгляд вбивается в меня так выразительно и жестко, что забываю дышать. — Думала, можно так просто в мою комнату забраться?

Тамир Амаев. Главный отморозок в универе. Характер у него взрывной. Никто не рискует перейти ему дорогу. Даже самые отбитые мажоры из элиты стараются держаться подальше.

А я… случайно вломилась в его комнату и привлекла внимание.

Теперь Амаев нависает надо мной. Загоняет в угол.

— Я лучше пойду, — выдавливаю с трудом.

Он оскаливается.

— Ты уйдёшь, когда я с тобой закончу.

Книга тут -

60

Я задыхаюсь от жесткого напора его требовательного рта. Он впивается в меня с такой неистовой силой, будто всю мою душу вырвать хочет. И кажется, у него это даже получается.

Потому что я цепенею. Застываю. И сопротивляться совсем не получается. Не выходит у меня ни брыкаться, ни ногой его лягнуть. И отталкивать словно бы бесполезно. И молотить кулаками по плечам не удается.

Тело сковывает. По рукам и ногам. И вроде бы сам Ахмедов меня не держит настолько крепко, чтобы я вообще сопротивляться ему не могла. А… не могу и все. Подавляет меня. Словно нечто темное от него исходит. Обрушивается и давит, не позволяя толком шевельнуться.

Точно каменная плита он прибивает меня к деревянной поверхности. Под собой распластывает. Впечатывает собственным телом.

Воздух глотнуть тяжело. Нет. Невозможно!

И вскрикнуть не могу. И всхлипнуть тоже. Ничего не могу. Особенно теперь, когда его язык врывается в мой рот. Терзает. Переплетается с моим языком словно в схватке. Обвивает. Толкается глубже.

Меня никто так еще не целовал. Даже он сам, когда набрасывается раньше. И вот совсем недавно. Это все было иначе. А теперь он будто сожрать меня хочет. Живьем. Точно зверь. Ненормальный.

И то, что его руки сейчас вытворяют со мной, у меня тоже контролировать никак не получается. Нереально.

Крупные ладони шарят по моему телу. Забираются под бюстгальтер. Сжимают. Сдавливают. Вырывают всхлип, который на волю так и не вылетает, ведь Ахмедов гасит его своим ртом.