Ксавьер тут как тут, подхватывает меня, когда я падаю, поднимает на руки, как будто я ничего не вешу. Затем он относит меня внутрь, на кровать.

Он укладывает меня так, словно я хрупкая.

Как будто я что-то значу.

Он снова накрывает меня халатом, затем скользит ко мне сзади, обхватывая меня за спину. Его рука собственнически ложится на мое бедро.

Его рот у моего уха, дыхание теплое и прерывистое. - Вот что случается с хорошими девочками.

Я напеваю, улыбаясь, веки тяжелеют. “Мне придется почаще быть хорошей”.

- Ты представляешь угрозу.

- Я знаю.

Он снова целует меня в шею, на этот раз медленнее. Нежнее. Его член прижимается к моей заднице — все еще наполовину твердый, все еще голодный, - но его хватка остается нежной.

Мы лежим, пот высыхает, сердцебиение замедляется, город мерцает вокруг нас.

И впервые за несколько дней. Я чувствую, что мы вернулись домой друг к другу.

Мне больно, я привыкла. Довольна.

Сегодня Ксавье владеет не только моим телом.

Я принадлежу ему. Безрассудная часть меня хочет, чтобы это было всегда.

Медленно улыбнувшись, я тянусь к его члену, уже задаваясь вопросом, что еще мне может сойти с рук.

Глава Двадцатьпервая

Глава Двадцатьпервая

Ксавье

Я толкаю стеклянные двери в свой номер, все еще мокрая от пота после тренировки, хлопчатобумажная рубашка прилипает к спине. Затем я замираю.

Селеста здесь.

И она сидит прямо напротив Серафины за столом с чашкой кофе в руке, элегантно скрестив ноги, со скучающим выражением лица, от которого у генеральных директоров проступает кровь.

Что за хуйня на самом деле?

Серафина поднимает голову и улыбается. Она спокойна. Уравновешена. Ни единого волоска на своем месте. Как будто этой засады и не было.

Я прищуриваюсь, переводя взгляд с них двоих. - Что я пропустила?

“Ничего”. Моя прекрасная помощница, моя возлюбленная, безмятежна. “Селеста заходила повидаться с тобой. Я объяснил, что ты скоро вернешься, и она решила подождать.

Черт возьми, она это сделала.

Она хотела проверить Серафину лично. В Селесте Фэллон нет ни капли терпения. Она помешана на стратегии и расчете, и она зашла узнать, что, черт возьми, со мной происходит.

Селеста улыбается той улыбкой, которая должна сопровождать соглашение о неразглашении. “ Ты ужасно выглядишь, Ксавье. Не выспался, а?

Мой ответ невежлив, и я делаю все, что в моих силах, чтобы сдержаться. - Мне нужно в душ.

- И я не собираюсь ждать так долго.

“ Хорошо. Серафина проводит вас.

Серафина моргает, когда Селеста спокойно ставит чашку, встает, поправляет манжету своего блейзера и следует за мной в мой кабинет, как будто у нее есть полное право быть там.

- Тебя не приглашали.

- Тогда хорошо, что я не ждал приглашения, не так ли?

Я не сижу. Не сейчас, когда я все еще влажный и возбужденный после становой тяги и тихого ожога от воспоминаний о том, как отшлепал Серафину и жестко трахнул ее на улице.

Никогда не было никакой опасности, что нас увидят, но мысль о том, что весь мир увидит, как я полностью овладеваю ею, начала успокаивать моих внутренних демонов.

Я приехал к ней домой и восхитился ее распущенными, струящимися волосами и кокетливой, приветливой улыбкой. Мгновением позже я понял, что она полностью ожидала, что я поведу ее на ужин в этом возмутительном наряде.

От ярости у меня покраснело в глазах, и мне пришлось сделать глубокий, глубокий вдох, чтобы взять себя в руки.

Потом я обнаружил, что на ней нет трусиков.

Порка, которую я ей устроил, не была для меня игрой. Я был чертовски зол.

Одно дело, когда я требовал, чтобы на ней были трусики, когда на ней был сарафан, который прикрывал ее, но платье, выбранное прошлой ночью, едва касалось верхней части ее бедер.

Легкий ветерок, когда мы выходили из машины, показал бы ее прекрасную пизду любому, кто наблюдал.

Гнев требовал, чтобы я отшлепал ее, предъявил права на нее. И единственное, что, черт возьми, это доказало мне, как много она для меня значила.

Занятия с ней любовью помогли мне обуздать свою необузданную сторону.

Но сегодня утром Уолт попросил о другой встрече.

И я ненавижу, как его воскресные слова прокручиваются в моей голове. Более того, я презираю саму мысль о том, что он может быть прав.

Когда дело доходит до Серафины…Я ослеплен похотью.

Дело не только в ее красоте — в этом удивительно соблазнительном теле — дело в ее мягком, покорном вздохе. И даже больше того... ее потрясающий интеллект.

Она может не отставать от меня, ее не интересуют досужие сплетни или трата моих денег на дизайнерскую одежду, поездки, массаж или процедуры по уходу за лицом.

На самом деле, если бы я даже предложил ей сходить в спа-салон за мои деньги, она, вероятно, запустила бы мне в голову бутылочкой гликолевой кислоты.