— Отъебись! — рыкнула я, пытаясь вернуть себе хоть каплю достоинства.

Когда мне наконец удалось выпутаться из леденящих объятий Кобры, Джакс и Ашер уже прижали Ксеркса к стене. Омега держал у их горла парные кинжалы и оскалился так, словно спал и видел, как пустит им кровь.

На другом конце комнаты проводница-фейри наблюдала за этим хаосом с абсолютно скучающим лицом.

— Королева приказала мне жить с вами, — медленно произнес Ксеркс, и его медовый акцент сладостно сорвался с губ.

При этих словах наша проводница тут же встрепенулась и спросила:

— Желаете, чтобы я доложила королеве фейри о вашем неповиновении?

Мне безумно хотелось пырнуть ее ножом, но вместо этого я со стоном выдала:

«Ладно»

Пока никто из них не успел развязать войну. Возвращаться в застенки подземелья я точно не планировала.

Проводница кивнула:

— Отлично. Идите за мной в помывочную зону.

Еще какое-то мгновение Ксеркс держал кинжалы у горла Ашера и Джакса, но в итоге убрал оружие, и мы все нехотя поплелись за нашей сопровождающей.

— Котенок, подержишь меня за руку? — промурлыкал Кобра, протягивая свою бледную ладонь, украшенную вросшими драгоценными камнями.

— Э-э, может, попозже? — пробормотала я, бочком отходя от него.

Этот ледяной ублюдок запрокинул голову и заржал так, будто я выдала самую убойную шутку в его жизни. Даже Джакс посмотрел на него с явным беспокойством.

Где-то между тем, как я скакала на его лице в шкафу, тем, как я стояла голой перед всем гребаным королевством, и моим прыжком ласточкой на жесткий песок арены, в Кобре что-то щелкнуло. Он по-прежнему оставался тем еще высокомерным блестящим змеиным красавцем, который за словом в карман не лез и обожал язвить. Но в то же время он изменился. Казалось, я стала ему небезразлична, просто он понятия не имел, как проявлять свои чувства как нормальный человек.

Когда проводница показала нам ванную комнату, я с трудом оторвала взгляд от до неприличия красивого лица Кобры. Помывочная находилась в паре дверей от нашей спальни и представляла собой огромное помещение с кучей душевых стоек. Никаких тебе штор для приватности, никаких дверей. Просто двадцать открытых душей в один длинный ряд.

Все на виду: заходи и любуйся на чужие гениталии.

Поскольку я была единственной участницей женского пола, фейри, скорее всего, вообще не парились вопросами скромности.

Меня аж передернуло. Похоже, с водными процедурами я завязываю. Буду ходить грязной и вонючей. Кожа, покрытая коркой песка, зачесалась от одной только мысли об этом.

Прежде чем я набралась смелости спросить про другие варианты душа, проводница повела нас дальше по бесконечному коридору. И наконец-то мы добрались до нормальной части экскурсии.

Мы вошли в огромную столовую, где вдоль стен тянулись зоны с разной едой. Там были блюда таких форм и размеров, каких я в жизни не видывала. Но вместо того, чтобы остановиться и нормально поесть (а я, на минуточку, была уже в одной секунде от голодной смерти) — эта женщина погнала нас дальше по коридорам.

Она показала нам нереально огромный крытый бассейн, крытый тренажерный зал, зал для спаррингов, беговую дорожку внутри здания и дверь, ведущую на уличный маршрут для пробежек. На последнем пункте меня аж вывернуло воздухом. Моя внутренняя кошачья натура обожала показательную драматичную рвоту.

Не замечая моей панической атаки, проводница вручила каждому из нас по плоскому кристаллу аметиста. Он был гладким, и я провела пальцами по его глянцевой поверхности. Вдруг камень нагрелся в моей ладони, и прямо над ним вспыхнул парящий экран. Я, как истинный эталон невозмутимости, ка-а-ак завизжу от неожиданности, но успела поймать хреновину у самого пола, пока она не раскололась.

Когда я наконец взяла себя в руки, то поняла, что на кристалл проецируется расписание. Какое-то модное колдовство фейри, чем-то смахивающее на мобильник.

Но стоило мне перестать залипать на волшебный булыжник и вчитаться в текст, как всякое желание жить покинуло мое тело. Расписание было депрессивным до смерти. Начнем с того, что завтрак заканчивался в восемь утра, а кухня закрывалась в девять вечера. Прощай, сон до обеда и ночные перекусы.

Хотя это были еще цветочки.

Расписание любезно сообщало, что трижды в неделю после полудня у меня стоят групповые тренировки, а четыре раза в неделю в пять часов утра — групповые пробежки. Когда я дошла до этого места, из уголка моего глаза скатилась скупая слеза. На секунду я реально задумалась о том, чтобы пойти к королеве фейри, и заявить, что я умываю руки, и пускай она меня пытает. Не то чтобы я гордилась тем, что была готова выбрать пыточную камеру вместо бега, но я была близка к этому как никогда. Лишь воспоминания об истошных криках истощенных узников и о говне, размазанном по коже, удержали меня от капитуляции.