– Я, можно сказать, случайно туда попал. Да и… скажем так, когда знаешь закон и свои права, то от кредиторов отбиваться легче. Случилось оказать небольшую услугу одному… хорошему человеку, не подумай, сын у него проигрался, и возникло подозрение, что не всё так просто. Слишком уж сумма велика оказалась, и кредиторы назойливы. Вот и обратились ко мне. Я помог. И вправду мошенники оказались. Вот… а человек этот в университете преподаёт. Юриспруденцию. Я у него уже потом попросил совета по паре договоров кредитных, что мой отец подписал.

– И?

– И не зря. Много нарушений нашлось, да и процент вовсе незаконный. Он претензию составил, которую я отослал. В общем, удалось потом перезаключить на иных условиях.

Правда, отец крепко обиделся, потому что деньги брал не только под договор, но и под честное дворянское слово. А выходило, что это слово Даглас порушил. И чести урон нанёс.

Зато платёж в итоге уменьшился вдвое. А то получалось, что платишь, платишь, но долг лишь растёт.

– Этот знакомый и предложил приходить, если время будет.

И полезно же.

Очень полезно.

Только в Гвардии не поймут, если узнает кто. У гвардейцев к крючкотворам давняя нелюбовь.

– Так и отлично, – Персиваль пожал плечами и дунул, заставив покачнуться тонкую паутинку с чёрной бусиной – пауком. – Шёл бы тогда вовсе в студиозусы.

– Да ну. Какой из меня… да и дорого. Это входной билет мне выправить могут. И доступ к библиотеке открыть. А чтоб учиться, надо платить.

– А денег, как понимаю, нет.

– Нет. Долги… Слушай, а ты по мою душу или за Каэрами?

– Что? – Персиваль переступил через лежащее бревно.

– По лесу так ходить – опыт нужен. И в дворцовом парке такому не научишься. Знаешь ты много. Наблюдательный. И вовсе не такой уж раздолбай, каким хочешь казаться. Слежку заметил. Метку оставил. Вывести вывел. И работаешь тонко, не как гвардеец. Опять же, всунули тебя в последний момент. Хотя, конечно, выглядело всё более чем достоверно. Я и хочу понять, ты от кого? От герцога? Или от короны?

– Второе, – Персиваль остановился и голову склонил. – А ты?

– Сказал бы, а, – Даглас остановился и потёр грудь.

– Плохо?

– Да… не знаю. Странно. Пусто там внутри. И в голове тоже. Сказали, что там, за чаем, дурно мне стало. Может, конечно, и правда, но сдаётся, что не вся.

Пустота внутри никуда не делась. И ощущение, что живёт Даглас в долг, тоже не ушло. Напротив, стало яснее, чётче.

– Каэр на многое способны, – сказал Персиваль со значеним. Правда, Даглас не очень понял скрытого смысла. – Но ты жив, а это уже хорошо.

– Что ты об этом знаешь?

– Немного.

– И рассказать не имеешь права?

– Отчего же, имею. Но… – Персиваль закрутил воздух воронкой. – Вот так лучше будет… так вот, двадцать лет тому корона оказалась в сложном положении.

– Шла война.

– Именно. Но тогда уже было очевидно, что танерийцы терпят поражение. Причём очевидно не только нам. Их оттеснили сперва к границе, а потом и за неё. Наши войска заняли Элькнор, а следом нацелились и на Лотар.

Две приграничных провинции.

– Были мысли, что получится пройти и дальше. Более того, не просто пройти, но и закрепиться, заключив новый мир и прочертив новую же границу. Скажем, по линии Рейнеса. Это изрядно ослабило бы Танер. И в дальнейшем, глядишь, прыти у них да поубыло бы, как и желания лезть к нам.

Персиваль остановился, задрал голову, проводя взглядом стремительную тень, что мелькнула в ветвях. Для белки тень была крупновата. Куница?

– И в тот момент, когда шли жаркие споры не столько о прекращении войны, сколько о том, в каком направлении ударить, чтобы донести до танерийцев мысль о необходимости заключить мир и как можно скорее, кто-то уничтожил Каэров. Боевых некромантов, прошу заметить. Даже не так. Верных короне боевых некромантов, с которыми трон связывала многолетняя… точнее многосотлетняя дружба.

– Погоди… то есть…

– Это не один или два мага, Даглас. Это два десятка магов, которых вдруг не стало. Уникальных. Способных обеспечить тот самый перевес в силе, делающий наступление в принципе возможным.

– Но… то есть… полагаешь, что кто-то взял и…

– А ты думаешь иначе? – Персиваль глянул сверху вниз. – Кто-то их отозвал с линии фронта. Собрал вместе. И ударил так, что от поместья осталась одна большая глубокая яма. И чудо, что вообще хоть кто-то из рода уцелел.

– Я… не знаю. Но…

Если так, то всё выглядит логично.

– А расследование? – собственный вопрос прозвучал на диво жалко.

– Расследование было, само собой. И проводилось весьма тщательно, но…

– Ничего не нашли?

– Ничего такого, что вывело бы на след.

– А теперь?

– А теперь, возможно, что-то новое появится. Правда, дружище? – и улыбка у него на оскал больше похожа. И откуда-то чувство возникло такое, что на шее уже не петля клятвы затягивается, а совсем другая, пеньковая, которая и положена заговорщикам.