И мне бы самой подумать стоило. Раньше я конкретного покойника откапывала. Ну двоих. Трое – максимум, и то там помощники были. А тут? Сколько понадобится? Дефицит кадров тут серьёзный, а кладбище старое, земля, небось, твёрдая. Так что да, комендант соображает.

Чтоб…

– А ты его найти можешь?

Патрик кивнул.

– Тогда найди и скажи, чтоб и мешок взял. А лучше два.

Кости в чём-то нести придётся. Даже если черепами ограничиться. Ну или позвонками. Черепа я не особо любила, хрупкие и объёмные, но у покойников в ним какая-то особая привязанность, что ли.

Я огляделась и снова свистнула.

Где его демоны носят-то?

Стоило подумать, и раздался грохот копыт. Да такой, что камни заплясали. Паренек оглянулся и застыл, рот приоткрыв. Я, уж на что привычная, и то залюбовалась. Скотина не скачет – плывёт над землёй. Черная грива полотнищем стелется, хвост трубой… в общем, красавец. Но не понятно, с чего он так топочет-то? И ведь точно знаю, умеет Скотина тихо ходить.

Бесшумно даже.

Подозреваю, что и ныне грохочет исключительно, чтоб на себя, чудесного, внимание обратить. А то вдруг кто этакое зрелище по собственному скудоумию да пропустит.

– Это ваш? – шёпотом спросил Патрик и на всякий случай поближе подвинулся, что разумно, потому что Скотина – он ведь не просто так Скотина.

Ещё та заразина.

– Ага.

Остановился конь резко, на дыбы взвился, красуясь.

– Хрю, – прозвучало откуда-то сзади. Я обернулась, чтобы увидеть, как из тьмы прохода высовывается любопытная харя Лютика.

– И он ваш?

– Это? Нет, это брата.

– А погладить можно? – спросил паренек по-прежнему шёпотом.

– Кого именно?

– А кого можно?

– Ну… Лютик, вроде, адекватный. Спроси у него, если разрешит, то гладь.

– Хрю, – Лютик выбрался, отряхиваясь на ходу. А я изо всех сил постаралась сохранить невозмутимое выражение лица. Нет, я знала, что Килли вяжет костюмчик, но…

Розовый!

Вот серьёзно? Розовый и со стразиками! Кружевной комбинезон сидел идеально, облегая пухлое тело Лютика. Сквозь дырки в кружевах пробивались завитки пуха, но выглядело это довольно симпатично. Правда, изысканный наряд несколько диссонировал с мрачным, полным осознания происходящего взглядом.

– А что ты хотел, – сказала я, разводя руками. – Тяжела участь разведчика. Зато никто тебя всерьёз не примет. Враг, я имею в виду.

– Хрюк, – согласился Лютик и потряс головой, избавляясь от клочьев пыли.

Даже знать не хочу, где он лазил. Надеюсь лишь, что, если он отыщет что-то полезное, то скажет.

– А можно тебя погладить? – Патрик принял совет серьёзно. И к Лютику склонился. Тот смерил пацаненка суровым взглядом и кивнул. А потом сел и голову склонил, подставляя шею.

– Какой мягонький… какой хорошенький… – пальцы коснулись шерсти.

Скотина фыркнул и выгнул шею. Прошёл влево. Вправо. Нервно затопотал.

– А ты кусаешься, – сказала я.

– Урм! – сколько возмущения в голосе. И копытом притопнул, мол, кого это он просто так укусил. Ага, и голову задрал, сделал вид, что ему вот совершенно не интересно, что кого-то там наглаживают. Он вообще выше этих глупых нежностей.

И выше.

И шире.

– Всё одно красивый, – с придыханием сказал Патрик. – А офицеры говорят, что такого коня, наверное, даже у генерала нет… сегодня все только и делают, что ходят смотреть. Овсу вот приносили.

Скотина повернул голову в другую сторону.

– И жалели!

Ну да, его, бедного и несчастного, только и делают, что жалеют.

– А жалели почему? – уточнила я.

– Так… – на меня поглядели с недоумением. – Вы ж о нём не заботитесь.

И Скотина, не будь он скотиной, кивнул.

– Засунули в какую-то дыру и позабыли, позабросили. Денник не почистили, свежей соломы не принесли, покормить не покормили… – Патрик загибал пальцы, а Скотина на каждый кивал, поддакивая. – Вот и пришлось другим. Ему сперва тэр Кеннет овсу насыпал. Потом тэр Трувор, потом…

Парень принялся перечислять, на сей раз пальцы разгибая. И главное, список получался приличный.

– А ты что? Сожрал? – уточнила я, когда было названо шестое имя. Подозреваю, что сыпали они от души, ибо чего-чего, а овсу в крепости с излишком.

Скотина отвернулся, резко потеряв интерес к происходящему. И вообще сделал вид, что он так себе лошадь, обыкновенная, и человеческих словес не понимает.

– Всё сожрал, – подтвердил мальчишка. – И когда тэр Грегор узнал, сказал, что перекормили, что теперь точно заворот кишок случится. А всё от недогляду.

Он поглядел на Скотину и, вздохнув совершенно по-взрослому, добавил:

– А красивый. Жаль будет, если подохнет.

Выражение морды Скотины стоило того, чтобы это увидеть.

– Не подохнет, – поспешила заверить я. – Скотина у нас – тварь живучая. А переварить и камни способен, так что пусть кормят, если охота. Главное, чтоб в седло никто не лез.

– Так он не дался, заседлать-то, – парнишка чесал Лютика за ухом, и тому, похоже, нравилось. Вон, глаза прикрыл, но чую, всё одно наблюдает.