​Едва держусь на ногах, когда меня затаскивают на огромную каменную арену, столь же величественную, как римский Колизей. Окидываю взглядом толпу, отчаянно надеясь увидеть Нокса, пока щемящая боль в моей груди достигает мучительного предела. Ужас ледяной хваткой сжимает кости, когда тысячи людей разражаются приветственными криками. Кажется, я вот-вот рухну на колени от этого шквала звуков.

​Оглушительный рев затихает, едва мой взгляд замирает в самом центре арены. Нокс стоит у каменного алтаря. Наблюдает. Ждет. Вырываюсь из мертвой хватки Бешеного. Мои ноги несут меня сами. Песок впивается в порезы, но мне плевать.

​Мучительная боль наконец уходит и ничто больше не имеет значения. Только он.

Мне нужен Нокс.

ГЛАВА 30

​Дэнни

Наши дни

Ослепительная боль пронзает череп изнутри. Вспышки белого света пляшут перед глазами, прежде чем превратиться в призрачные тени с пугающе белыми зубами.

​— Тебе нужно отдохнуть. Это длилось несколько часов.

​Мягкий голос Нокса прорезает агонию. Открываю глаза: зрение плывет, фокус то появляется, то исчезает.

​— Мне… мне нехорошо. — Пытаюсь подняться, но конечности живут собственной жизнью. Рушусь на пол и перед мысленным взором вновь возникают призрачные фигуры. По виску скатывается капля холодного пота. Неужели я подхватила грипп? Чьи-то руки касаются лба, оставляя за собой след ледяного жара. Вскрикиваю от боли.

​— Мисс Коллард? — зовет он.

​Эта фамилия… Я откуда-то её знаю. Она моя?

​— Не трогай меня, — выдавливаю я. По крайней мере, мне кажется, что я это говорю.

​Разум заполняют видения: бальные залы и цирковые шатры, маски животных и флаконы с кровью. Не понимаю, где начинаюсь я, а где — конец этого наваждения. Знаю лишь одно: голова вот-вот взорвется.

​— Боже, что здесь, черт возьми, происходит?! — Голос сестры вырывает меня из пустоты собственного разума.

​Хочу вскочить, защитить её от этого опасного мужчины, что навис надо мной, но не могу пошевелить телом. Из горла вырывается лишь невнятное хрипение.

​— Мисс Коллард? Минуту назад она была в порядке, а в следующую рухнула на пол, — властно произносит Нокс.

​Коллард… это не моя фамилия.

​— Убирайся! — пронзительно кричит сестра. — Ты и так наговорил лишнего. Дэймон предупреждал, какова будет цена, если ты попытаешься вернуть слишком многое и слишком рано!

​— Знай свое место! — рявкает Нокс в ответ.

​Они знакомы? И Дэймон? Тот самый Дэймон из истории? Откуда Клэр о нем знает?

​— Знать свое место? Ты потерял право помыкать мною три года назад, Господин.

​Святые угодники, что же происходит?

​— Ты всё еще связана со мной. В каком бы мире ты ни находилась. Отнеси её в комнату, и когда она проснется, проверь, помнит ли она хоть что-то, — молит Нокс мою сестру. — Если да — снова сотри ей память и мы попробуем еще раз через пару недель. Как и в прошлый раз.

​Когда Клэр подхватывает меня на руки, я пытаюсь открыть глаза, но безуспешно. Они говорят обо мне? О моих воспоминаниях?

​— У нас нет недель. Ты сам это знаешь. К тому же, тебя не было здесь в прошлый раз, когда она всё вспомнила. Она кричала несколько дней напролет! Мне пришлось снова стереть ей память, чтобы она не сошла с ума. Но в этот раз ей придется пройти через это до конца. У нас больше нет времени. С меня хватит правил!

​Клэр несет меня в спальню и опускает на мягкую постель.

​— Я не позволю ему снова забрать твои воспоминания, Дэнни. Обещаю, — шепчет она.

​— Дэнни? — переспрашиваю я в замешательстве.

​Очередная ослепительная, бесконечная боль вонзается ножом в кость между глаз. Мой крик звучит чужим голосом. Корчусь на простынях, цепляясь за ткань мертвой хваткой, будто это единственное, что удерживает меня в реальном мире. Пот заливает тело, пока Клэр пытается успокоить меня словами, которых я не разбираю. Её высокий голос дает обратный эффект: он точно скрежет ногтей по…

​Постойте. Нет. Это не Клэр. Это голос Селесты.

​Внезапно боль в голове стихает. Пульсация уходит, а внутри сознания поднимается знакомый багряный занавес. Я вспоминаю всё. Кажется. Не знаю, как я вернулась сюда, в свой мир. Но я помню…

​— Нокс? — зову я и горло саднит от усилия. Слегка приоткрываю глаза, позволяя оранжевому сиянию рассвета затопить мое затуманенное зрение.

​Что-то в груди встрепенулось и пробудилось, едва комната обрела четкость. Нет, не «что-то». Узы. Слезы наворачиваются на глаза, когда Нокс бросается к моей постели быстрее, чем я успеваю проследить взглядом. Он опускается на колени у кровати, прижимает мою обмякшую руку к своим губам. Там, где соприкасается наша кожа, пляшут искры.