Оставалось терпеть, отбиваться от пасынка и лихорадочно писать всем родным, может, ее хоть кто-то примет? Пока желающих не находилось. Хорошо еще первый год, пока она кормила малышку, пасынок ее не трогал, да и Моника тогда пополнела, волосы лезли, пятна на лице, не красотка. Потом кормить перестала, начало все приходить в норму, Хуан активизировался, но сделать ничего не успел.

Ханна оказалась на редкость спокойным ребенком и радовала мать крепким здоровьем, хорошим сном и аппетитом, а потом еще и сообразительностью. Моника ходила с ней гулять в парк, неподалеку от дома. Долго гуляла, каждый день часа по три-четыре.

Там ее счастье и нашло.

Альваро Рауль Эррера.

Мужчина тоже ходил в этот парк. Воевал, был ранен, ему рекомендовали гулять побольше, чтобы восстановиться и разработать ногу. И он ходил кругами. И Моника ходила с малышкой.

И… как-то постепенно они начали разговаривать, потом уже ждали встреч, а потом…

– Я тогда не знала, что он – Эррера, даже и в голову не пришло.

– Эррера – это что?

– Ах, ну да!

Эррера оказались весьма состоятельной семьей. Деньги, благородство, древность рода. Завидный жених. Почему до сих пор не окольцованный? Были причины. Альваро сделал Монике предложение, которое было принято с радостным визгом, потом удочерил малышку Ханну, и стали они жить-поживать, добра наживать.

Догадываетесь, что случилось потом?

Правильно, конец сказки. Сказки всегда заканчиваются свадьбой.

Альваро был моряком, более того, одним из адмиралов, адмиралом Южного флота Далерии, и в плавании проводил не меньше полугода. А иногда и побольше. Работа такая, кораблями в ванночке не отделаешься, приходится надолго оставлять дом.

Монику это не смущало, она спокойно ждала любимого и собиралась ждать, сколько понадобится.

Проблема выползла, откуда и не ждали.

У Альваро обнаружилась родня. Которая, пока адмирал был дома, ограничивалась двухдневными визитами вежливости и источала мед, а стоило Альваро уйти в плавание, как матушка свалилась Монике на голову, как птичье добро. И начала вести себя примерно так же. Все трое.

Матушка. Виктория Лореа Эррера. Сестра – Гарази Виктория Эррера. И вот у этой сестры была еще и подруга. Некая симпатичная энна Розита Элиа Молина.

Моника бы их с удовольствием выгнала вон, но… мать ведь! Альваро такое может и не одобрить.

– И подругу хотели выдать замуж за твоего мужа?

– А… откуда ты знаешь?

– Такие во всех мирах одинаковы, – вспомнила Геля свою свекровь, которая с гордостью могла носить прозвище «Свекобра». Еще б и змей за пояс заткнула. Любовь Федоровна всю дорогу считала, что такая кобыла – не пара для ее нежного, трепетного и тонко чувствующего мальчика. То, что мальчик в тридцать лет упорно искал себя то на диване, то в пивнушке, ее не волновало. Не она ж оплачивала поиски, а кобыла-жена.

– У тебя тоже… было?

– Угу.

Моника погладила Ангелину по руке.

– Это сложно…

Сложности были у всей семейки бывшего мужа с Ангелиной. Но это уже детали. Так что Геля продолжила слушать.

Вот, Альваро в плавании, а его родня – к Монике домой. И ведь не выгонишь, потом это ТАК преподнесут мужу – не отмоешься. А еще Хуан. Который тоже считается ее родней. И которого тоже привезла с собой свекровь. Пока он руки не распускал, но Монике и намеков со взглядами хватало.

А еще обещают приехать родители Моники и привезти с собой ее младшую сестру и младшего же брата. Сестру надо вывозить в свет, искать ей мужа, Альваро же поможет, правда? А брата надо пристраивать на службу. И – тадаммм! Угадайте, кто должен помогать бедному мальчику? Конечно, зять, они ж ему самое ценное отдали, старшую дочь, он теперь всей семейке Видаль по гроб жизни обязан.

Ангелина подумала, что это дело такое… она бы всей семейке Видаль мигом гроб обеспечила. В нем же и домой отправила. Но Моника на это точно не способна, вон как пальцы ломает.

– Гадюшник в сборке?

– Ну…

– Довели?

И с этим было сложно спорить. Моника тяжко вздохнула.

– Я не представляю, что начнется, когда приедут родители. Обычно я брала Ханну, и мы уезжали, или наносить визиты или за город, на пикник, или просто катались…

– Докатились, – подвела итог Геля. – Кому-то вы серьезно помешали. Если кучера убили, да и вас пытались, ножичек тот мужик взял не картошку чистить.

Моника сцепила руки перед грудью в замок, так не было видно дрожащих пальцев.

– Я понимаю… Но Альваро рядом нет, а я просто не могу с ними справиться! Вообще не могу… у меня от них руки трясутся! И плохо становится!

Ангелина посмотрела с сочувствием.

– Выгнать ты их не можешь. И сама извести тоже. Молча терпишь?

– А что мне еще остается? Они же не ругаются, не дают никаких поводов, но… но это невыносимо!

– Чего ты вынести не можешь?

– Я им не такая! И они каждый день об этом напоминают, каждое движение, каждый жест… а вот Розочка сделает лучше, а вот Кати изящнее… Они планировали женить Альваро на Розите, и она смотрит на меня, и улыбается, и погостить ее пригласили, и она вся такая…

Моника едва не плакала. Понятно, довели.

Ангелина только вздохнула.

Что за беда с этими аристократками, никакой житейской смекалки.