С ее ростом – посадить малышку на шею несложно. Мышца, конечно, болеть продолжает, и пусть. Будем считать – компресс. Такой, увесисто согревающий, главное, чтобы не описалась.

– Она на горшок-то приучена?

– Конечно! – даже обиделась Моника. – Спасибо вам, эла!

– Кто я?

– Эла. Или вы из благородных?

Геля вздохнула.

Она уже понимала, что творится немного не то. И дома вокруг совсем другие, и созвездия на небе незнакомые, и мостовая под ногами такая, что любого мэра за нее просто камнями побьют. Выломав их из этой самой мостовой, ага. У нас, конечно, тоже после паводков декоративная плитка под разными углами лежит, но это явно просто булыжники, которые рассыпали и утрамбовали.

Явно она не там, где была. Еще вот и две луны наверху… удивления особо не было. Во времена разгула фантастики? Да и просто после работы на рынке? Таким Ангелину было не удивить!

Попала?

Ну… может быть и такое. Хотя кто тут попал – еще неясно, в себе Геля была уверена, а вот в окружающем мире – посмотрим. Хлипкий он какой-то.

– Наверное, не из благородных. А вы?

– Я энна. Но это неважно, я вам жизнью обязана, и своей, и дочкиной, так что… вы мне теперь родная.

– Я бы для любого человека так поступила.

– Я понимаю, Ангелина. Но я считаю себя обязанной, а неблагодарность – страшный грех.

Это Ангелина понимала, сама не любила неблагодарных поросят. И раз уж ей нужна помощь, почему бы не воспользоваться? Хоть информацию какую получить.

– Если родная, можем разговаривать проще? – почти умоляюще спросила она. – Я себя плохо чувствую, на вежливость сил нет.

У Моники их тоже не было. А жертвы Гелиного плохого самочувствия на мостовой валялись.

– Просто Моника. Геля, можно так?

– Конечно. Спасибо.

– Это я должна тебя благодарить. Если бы не ты!..

Ангелина зажмурилась, потом медленно открыла глаза. Хотя бы противные мошки перед глазами пропали.

– Моника, я вообще не понимаю, как я тут очутилась. Зовут меня Ангелина, шла я после работы домой, тут ваш крик, я побежала на помощь, но на мой дом это не похоже. Совсем.

– А, так ты, наверное, из другого мира?

Сказано это было так просто, что Ангелина даже рот открыла.

А что – так тоже можно?

– У вас это практикуют?

– Не так, чтобы сильно. Говорят, драконы могут открывать порталы между мирами. И в море есть ворота, там реальность размывается, русалы переплывают из мира в мир. А людям это недоступно.

– Везде дискриминация. А у вас и драконы водятся?

– Да. А у вас – нет?

– На Земле драконов нет.

– А на Ардейле вот есть, – кивнула Моника. – У нас многорасовый мир. Значит, ты просто перешла к нам… Такое случалось и раньше, и потом будет случаться. Я плохо разбираюсь, маги лучше, они говорят, что миры – это как много мыльных пузырей в общей массе, а если так, то можно провалиться через стеночку. Была в одном пузыре, окажешься в другом. Редкость, но случается. Есть в мирах какие-то точки, в которых это проще сделать, наверное, ты через такую и прошла.

Ангелина вздохнула.

Перешла, значит. И как обратно – непонятно. Пойти к драконам? Можно, но не пешком же? И в море ей тоже не светит, ей же не абы какой портал нужен, а конкретный, который домой. А то попадешь… да и домой – куда? В море? И плыви на сковородке до берега? Ангелина, увы, плавала строго в одном направлении. Сверху – вниз.

А есть и еще варианты. Вот выкинет тебя в Африке, и там-то сковородка и пригодится. Когда тебя жарить будут и жрать. Всем племенем.

– Магия. Другой мир. Замечательно, а идти-то нам куда?

– В ту сторону. – Моника пошла первой, Ангелина за ней. Ханна крепко держала добрую тетю за уши, давно ей таких покатушек не перепадало. – Странно. Ты такая спокойная.

– А орать надо?

– В хрониках пишут, что люди и с ума сходили при переходе.

Геля хохотнула.

– Если я в детстве не рехнулась, сейчас мне уже ничего не угрожает.

– Почему?

Ангелина вздохнула. Рассказать, что ли? А что она теряет? Никому не говорила, а сейчас вот – потянуло. Точно, таблеточки. Интересно, что они в обезболивающее намешивают?

– У меня мама – поэтесса. Папа – художник. Оба гении, и оба – непризнанные. Как я у них не сдохла – чудом. До пяти лет с бабкой была, потом та умерла, я оказалась у родителей, а у них каждый день такое… то истерики, то ссоры, то скандалы, то дружки приходят, то гулянки, то папаша из окна прыгать хочет, мамаша его держит. То мамаша собирается травиться таблетками, а папаша в скорую звонит. К пятнадцати мне уже любое море было по это самое место, что они творят, я даже не смотрела, я совершеннолетия ожидала, как мужа домой не ждала.

– Поэтесса? Художник?

Ангелина пожала плечами.

Да, знала она, что видит Моника, отлично знала.