Женщина с сумочкой не бывает безоружной, это – факт.

Сумка хобо сама слетела с плеча, раскрутилась в воздухе, как праща, и четко врезалась под челюсть тому, кто тащил женщину.

Негодяй улетел в дальние дали.

– СЗАДИ!!!

Крик оказался кстати. Геля пнула ногой назад.

– Аххххх!

Геля развернулась – и пнула уже вперед. Если первый раз она попала куда-то ниже пояса, то второй раз – в подбородок. А женским ботиночком сорок первого размера, да на толстой подошве, да типа «солдатский берц» – это ни разу не ласково. Потом не зубы вставлять надо, а всю челюсть чинить.

Мужчина стек вниз.

Геля подумала, что шея чувствует себя получше. Оказывается, надо было не свою лечить, а чужую намылить? Только вот с какими последствиями? Мысли текли туго, она посмотрела на женщину.

– Тут кино снимают?

– Мама!!!

Малявка пролезла через карету и кинулась на шею матери.

– Мамочка!!!

Женщина крепко прижала к себе девочку, и посмотрела на Гелю глазами, полными слез. Не наигранных, она явно хотела реветь, но сдерживалась, чтобы не пугать дочку.

– Меня зовут Моника Абриль Эррера. Это моя дочь, Ханна Моника Эррера.

– Очень приятно. Геля… то есть Ангелина Скалкина. А чего тут вообще происходит?

– Мы ехали домой, когда на нас напали. Карету остановили, а вот что с кучером? – Моника оглянулась.

Ангелина потерла шею. Та опять начинала ныть, а до волшебной таблеточки далеко. И до аптеки – тоже. А до дома?

Вообще, эта Моника производила впечатление чистокровной аристократки. Вот полное попадание. Вся такая, как статуэтка, волосы черные, гладкие, глаза большие, синие, лицо словно фарфоровое, и девчонка, как куколка. Одеты они обе… вот не сойти ей с места, если это не ручная работа! И явно дорогие шмотки. Только несовременные. Ощущение такое, что платье шили для какого-то фильма. Жакет с жабо, с вышивкой, приталенный, юбка длинная, чуть не мостовую подметает, спереди она укорочена и ботиночки видны на кнопочках, цвет, кажется, синий. Вот в историческом фильме оно бы смотрелось аутентично. А выйди в таком днем на улицу – пальцами показывать начнут.

В зданиях Ангелина не разбиралась, дома они и дома, в мостовых, а вот карета, лошади, этот костюм… Что-то вокруг не то творится.

И в ушах, и на пальце у Моники целое состояние болтается. Золото Ангелина отличала. А уж с рубином, да с таким, размером с ноготь большого пальца… такое разве что супруга мэра города себе может позволить. И то, считай, это его годовой бюджет. Города, не мэра, тот себе столько воровать не позволяет.

Ангелина прошла вокруг кареты, заодно сковородочку подобрала свою, это залог, пока деньги за витрину не вернут, у нее сковородка останется, и кучера посмотрела.

М-да.

Это – не кино.

И чего теперь? Паниковать?

Как-то ей не паникуется, однако. Несмотря на труп человека под ногами. После стольких лет работы на рынке инстинкт самосохранения включился автоматом. И сразу же отключил все остальное. Ахи, охи, вздохи и трепеты.

Когда вокруг неясно что творится – надо драпать, а потом уже думать и страдать. Только вот куда тут рвать когти? Ангелина потерла лоб сковородкой. Как-то машинально получилось.

Она не знает? И на родной городок место не похоже?

Ну и ладно, вот у нее тут местные аборигены бегают, с ними и будем работать.

– Моника… его, кажется, убили.

Интересно, в истерику сорвется? Или как?

Сорвалась бы. Точно – хотела, но ребенок-то рядом! Огляделась вокруг.

– И что же мы… как мы…

А вот так. С Божьей помощью. А у Него работы много, потому он и послал – Ангелину. Она поможет, точно! И Монике, и себе.

– Ты вообще далеко живешь?

– Минут десять отсюда…

– А дорогу-то помнишь?

– Д-да.

– Пошли, провожу.

– Пешком? – удивилась Моника.

Диалог получался вполне безумным, но Ангелине после таблеточки было все равно, а Моника слишком хотела жить.

– А как? Я с вашими копытными не умею, а сидеть тут до утра и ждать – так себе затея. Кто нас найдет первым – представители закона или преступники? Учти, от пятерых я уже точно не отобьюсь, с этими-то повезло, они просто на меня не рассчитывали и ничего от бабы не ожидали. Потом может быть хуже.

С этим Моника была согласна, махнула рукой и погладила девочку по голове.

– Хани, мы сейчас пойдем домой.

Что самое интересное, про кучера – ни слова. Решила сосредоточиться на главном? На ребенке? Тоже неплохо. У нормальной матери в критической ситуации просыпается инстинкт сохранения ребенка, остальное все побоку. Хоть там что рядом с ней творись! Хоть ракету запускайте, она сначала малявку вытащит, а уж потом посмотрит по сторонам.

Хорошо, без истерик обойдется.

– Да, мамочка.

Ангелина посмотрела на девочку. На грязь под ногами.

– Иди-ка ты сюда, мелкая.