— Во-первых, монстр. Я провел небольшое исследование. Судя по тому, что я прочитал, легенда возникла, чтобы предотвратить практику каннибализма в коренных общинах. Действительно, уже были прецеденты во время крайнего голода, вызванного изоляцией и отсутствием дичи, особенно зимой. Это было во времена трапперов и торговцев мехом, но это действительно существовало... Люди пожирали других людей, чтобы выжить.

Полицейская посмотрела на большой рисунок. Тедди Шаффран быстро нанес на карту весь регион. Там было все: шахта, заповедник, аэропорт, отели, трассы Вуд и Вольф Крик... Он даже нарисовал маленькие елочки, чтобы обозначить огромные лесные массивы.

— Со временем легенда изменилась, — продолжил он. Как сказал старый индеец, сегодня виндиго выходит из глубин леса, чтобы наказать человека за его злодеяния над природой. Он нападает на все живое, что встречает на своем пути. В том числе и на людей.

— По словам Панашу, это из-за шахты.

— Да, шахта. Мы как раз собираемся поговорить об этом, потому что она, похоже, играет важную роль в этой истории. Но сначала меня беспокоит одна вещь на этой фотографии, — сказал он, указывая на снимок, предоставленный коренным жителем, на котором были видны предполагаемые следы чудовища на снегу. — Это то, как эти следы могли быть оставлены рядом с четвертой собакой. Посмотрите, они четкие, точные, идут от леса к животному и от животного к лесу. Вокруг видна только белоснежная чистота.

Он снял ее и передал Леони.

— Проблема в том, что она слишком узкая, чтобы в нее поместилась человеческая стопа такого размера. С другой стороны, я не представляю, как убийца ходит на ходулях с концами в форме лап виндиго, чтобы создать нужный эффект. Не скрою, я немного запутался, так что если у вас есть теория, я готов ее выслушать.

Молодая женщина внимательно изучила снимок.

— Возможно, следы были дальше, в двух-трех метрах отсюда. Тогда убийца использовал, я не знаю, какую-то изогнутую палку, чтобы оставить следы на снегу?

— Инну обязательно увидели бы эти следы. Иллюзия должна была быть идеальной, чтобы они в нее поверили. И еще, мне интересно, почему вокруг других трупов собак ничего не видно. Вы скажете мне, что, возможно, виндиго пересек тропу, и никто не обратил внимания на возможные следы на другой стороне... Но, честно говоря, это не сходится... И это досадно, потому что это именно тот случай, когда я не смогу успокоиться, пока не разберусь в этом.

В конце концов он переместился на карте.

— В общем, перейдем к шахте... Здесь все гораздо более рационально. Насколько я вижу, история отношений между INC и инну — это череда судебных процессов и соглашений о согласии. Вы ее знаете наизусть, я полагаю?

— Напомните мне, пожалуйста.

— Хорошо. Все началось с первоначальной фрустрации: Матье Андре, инну, родившийся в лесу в начале 1900-х годов, около 1930 года привел представителей горнодобывающей промышленности на гигантские месторождения железа, рядом с которыми будет построена Норфервилл. Руководители пообещали ему процент от прибыли, которую они получат от этого бизнеса. Но ни он, ни его народ ничего не получили. С самого начала они стали жертвами большой капиталистической лжи.

Он показал окрестности шахты.

— Проблемы с красной водой, вредная пыль, впечатляющие кратеры, исчезновение дичи... Местные жители потрясены тем, что происходит с их исконными землями с годами. Чтобы избежать восстаний, руководители INC начинают платить налоги, финансировать инфраструктуру в резервации и обучать коренных жителей, чтобы предложить им работу...

— Хлеб и зрелища...

— Можно и так сказать. Именно тогда сообщество начинает раскалываться на сторонников и противников. А новый проект по добыче полезных ископаемых в районе озера Вуд только углубляет раскол.

Леони показала на фотографию, на которой мужчины стояли посреди заповедника.

— Я его знаю, — сказала она, узнав лицо самого старшего. Это Антуан Каштин... Что он здесь делает?

— В ходе своих исследований я узнал, что через несколько месяцев состоятся выборы, на которых будет избран новый глава совета инну резервации Папакассик.

— Я не знала...

— В Интернете об этом много говорят, если немного покопаться. Выделяются два кандидата. Антуан Каштин, шестьдесят один год, который снова баллотируется и изо всех сил борется против горнодобывающего проекта. Он является инициатором иска, поданного в 2005 году против компании, которая уже почти десять лет как ушла с рынка. Он и другие члены совета Первых Наций требуют от INC 300 миллионов долларов компенсации за то, что компания извлекла выгоду из железных ресурсов на их территории без их разрешения, а также за дискриминационную политику в отношении своих сотрудников. Как мы говорим у нас, Антуан Каштин не отстает от них.

Леони хорошо его помнила. Жесткий, традиционалист. Уже в то время он был ярым защитником Нитассинана. Она помнила, что он прошел пешком за год путь от Норфервилля до Монреаля, чтобы привлечь внимание населения к ущербу, наносимому территориям Лабрадорской впадины в результате добычи железа. Между нападениями медведей и сильным холодом он несколько раз едва не погиб.