— Монреаль... это не близко. Может, этим займется местная полиция?

— Я предпочитаю, чтобы мы сохраняли контроль и ты лично занялся этим делом. Нам нужно узнать больше о ее окружении. Где она работала, с кем общалась и, главное, что она делала в Норфервилле. Она солгала о своей личности при бронировании жилья, а в ее шкафу есть одежда, которая не совсем соответствует местной атмосфере и погоде. Платье, туфли на каблуках, сексуальное белье...

— Может, она туда приехала к кому-то? В тех краях не должно быть недостатка в одиноких мужчинах. Полагаю, большинство шахтеров приезжают без семей.

— Ты прав...

Любовная интрига, закончившаяся плохо? Но почему в таком случае ее так изуродовали? Может быть, она наткнулась на какого-то психа... Полицейская вдруг услышала шум в гостиной. Кто-то поворачивал ручку входной двери. Затем постучал по дереву. Леони бросилась к двери.

— Мне нужно заканчивать, Патрик. Перезвоним друг другу.

— Хорошо. Береги себя... Я люблю тебя, Леони.

Не отвечая, она повесила трубку и резко открыла дверь. Перед ней стоял мраморный лик мужчины, который, казалось, вышел из глубины веков. Высокий, крепкий, с мелкими морщинами на лице, которые при низкой температуре превращались в трещины. Сначала она пристально посмотрела на кожаный кружок, а затем на другой глаз, возможно, еще более черный, чем искусственный на левой стороне.

— Я Тедди Шаффран. Я хочу увидеть свою дочь.

16

Первое, что ему было нужно, – это крепкий горячий кофе. Мужчина был как ледяной кусок, он не чувствовал своих ушей. У него была свежезашитая правая бровь. Леони привела его в бар ресторана, усадила возле радиатора и заказала напитки. Сержант Лиотта, который привез его из полицейского участка, где он оказался, беседовал с братом у барной стойки, перед ним стояла кружка пива. Он воспользовался моментом, чтобы передать ему ключи от пикапа, который одалживал ему на время его пребывания. Леони поблагодарила его, но не задержалась и подошла к отцу своей жертвы.

— Я искренне сожалею, — сказала она. — Вы проделали очень долгий путь, и, к сожалению, сможете увидеть свою дочь только на несколько минут. Ее тело должно оставаться в распоряжении властей на время расследования. Только после этого мы сделаем все необходимое, чтобы вы могли репатриировать его, если пожелаете.

Тедди, конечно, хотел бы отвезти Морган туда, где ей и положено быть: на кладбище Круа-Рус, рядом с ее матерью. Все это казалось ему таким далеким, таким невероятным в данный момент. Он бросился к кружке, руки все еще дрожали. Хотя кофе был отвратительным, ему казалось, что он никогда ничего так не ценил, как сейчас.

— Что произошло?

— Ваша дочь несколько дней проживала в домике, который я обыскивала, под именем Морган Дойл. Ее тело обнаружили на выезде из города, со стороны резервации инну. Оно лежало в снегу, на откосе между тропой и лесом, и было замечено два дня назад местным жителем, возвращавшимся с рыбалки.

Полицейская огляделась. Рядом с ними ужинали люди: пары, группы мужчин, которые немало выпивали, обсуждая щук, гольцов и качество крючков. Тогда она наклонилась к своему собеседнику.

— Речь, без сомнения, идет об убийстве, но на данный момент я не могу сказать вам ничего больше.

Расследование только началось. Мы провели первые экспертизы. Биологические образцы и ее мобильный телефон завтра отправятся самолетом в наши лаборатории.

— «Вероятно» убийство? Потому что вы еще не уверены? Мне же говорили о мучительных увечьях.

— Или следах когтей животных. Рысь, медведь, волки... В этих местах обитают хищники, и нельзя исключать возможность нападения. Слишком рано делать выводы. Но я уверяю вас, что мы сделаем все возможное, чтобы понять, что произошло.

Тедди хлопнул пустой чашкой по столу и встал.

— Это все, что меня интересует. А теперь, пожалуйста, давайте пойдем.

Я хочу ее увидеть...

Полицейская не стала протестовать, она хорошо понимала, что даже измученный и замерзший, этот человек ничто не сможет отвлечь от своей цели. Лиотта допил свою пинту и они сели в его пикап. Леони сидела спереди, Тедди — сзади. Француз, сложив руки между ног, не отрывал взгляда от окна. В конце улицы прожекторы освещали фасад церкви с красной жестяной крышей. Сзади можно было разглядеть небольшое кладбище, могилы которого едва выглядывали из-под белого покрова. Помимо этого, фонари освещали безликие дома, разделенные друг от друга большими пространствами и горами сугробов, выброшенных снегоуборочными машинами.